А потом случилось то, чего я ожидал меньше всего. Я сначала не понял, что вдруг появилось в руках у Медика: какая-то стопка разноцветных бумаг, но, когда он вдруг подкинул её в воздух, и она рассыпалась по улице бумажным дождём, я сообразил: это были деньги, много денег.
Медик подкинул ещё одну кипу, а потом ещё – вся мостовая и тротуар покрылись тонким ковром из банкнот.
Этот поступок не прошёл незамеченным, кто-то истошно заорал:
– Деньги!
Улица мгновенно забурлила, десятки людей: мужчин, женщин, детей, кинулись со всех сторон, стали сгребать купюры, запихивать их в карманы и за пазуху. Никого не волновало то, что они могут из-за своей жадности оказаться у нас под колёсами, серьёзно пострадать, а то и вовсе – распрощаться с жизнью.
Меня переполняли противоречивые чувства от злости до отчаяния. Хотелось ругаться матом, стрелять поверх голов… Только всё это было бы бесполезно.
– Тпру! А ну, тормози – не видишь – людей подавим! – заорал я извозчику.
Тот послушно натянул вожжи, и мы остановились. А пролётка бандитов удалялась от нас всё дальше и дальше, пока совсем не скрылась из вида.
– Что делать-то будем? – растерянно посмотрел на меня извозчик.
– Назад поехали, – с тоской произнёс я.
На сей раз Медик обскакал нас в прямом смысле этого слова. Что ж, тем слаще будет тот миг, когда я возьму его за жабры!
В том, что это произойдёт, у меня не оставалось ни малейших сомнений.
Прямо за порогом квартиры Андрюсенко меня ждала не самая лучшая картина на свете – сын обнимающий мёртвую мать.
К сожалению, мне тоже пришлось пройти через это, похоронив родителей. И каждый раз на сердце оставалась незаживающая рана. Даже спустя много лет она продолжала напоминать о себе и заставляла с тоской думать о том, что я когда-то не договорил с папой и мамой, не сделал для них всё, что мог, а теперь этого не вернёшь и уже не исправишь!
И пусть Тарас был пособником бандитов, на некоторое время я почувствовал сострадание к нему.
– Ну как? – спросил Паша.
– Ушёл, сволочь! – вздохнул я, рассказав, как Медик устроил на улице настоящее столпотворение, начав кидаться пачками банкнот.
– Наверное, до сих пор на мостовой деньги собирают, – заключил я.
Паша выругался.
– Находчивый, сволочь!
– Что есть, то есть! Наших вызвал?
– Вызвал. Будут с минуты на минуту. Как понимаешь, врач уже не понадобился, – он покосился на мёртвую женщину.
– Что – сразу умерла?
– Да. Медик её двумя выстрелами наповал уложил.
– А почему стал палить? Тебя узнал?
– Не, мы с ним незнакомы. Как-то догадался или почуял. Сам знаешь, как у них чуйка обострена…
– Это точно.
Я подошёл к Тарасу и тронул его за плечо:
– Ты как?
Он промолчал.
– Ты же понимаешь – мы здесь не при делах.
– Я знаю, – сквозь зубы произнёс он.
– Раз знаешь – чего молчишь? Это Медик убил твою мать практически у тебя на глазах. Неужели не хочешь ему отомстить?
Тарас обернулся, на его лице проступила гримаса ненависти.
– Отомстить? Больше всего на свете хочу! Будь моя воля – задавил бы собственными руками, гниду!
– Оставь это для нас. Мы разберёмся как полагается! Лучше говори всё, что знаешь: о нём, о банде…
– Помогите перенести мама на кровать, и мы поговорим. Клянусь, я расскажу всё, что знаю.
Я кивнул.
Мы подхватили труп, перенесли его с прихожей в комнату и положили на кровать.
– Прости, мама, – с печалью произнёс Тарас, затем посмотрел на меня:
– На похороны отпустите?
– Не обещаю, но сделаю всё, что в моих силах.
– Спасибо!
– Да пока ещё рано благодарить.
– Пойдёмте на кухню. Мне там будет легче говорить без мамы.
– Хорошо.
Мы сели за стол крохотной кухни.
Тарас нервно сглотнул.
– Кассира ограбили по моей наводке. Это я рассказал Медику, когда будет выдача зарплаты на заводе и где нас можно перехватить. Просил обойтись без стрельбы и трупов.
– Это мы уже поняли. Кассир тоже замешан? – продолжил допрос я.
– Нет, конечно. Он честный человек, – подтвердил мою догадку Тарас.
– Сколько было бандитов?
– Четверо.
– Имена и клички знаешь?
– Только двоих.
– Хорошо, потом назовёшь их для протокола. Медик среди них был?
– Нет.
– А что так? Не барское дело? – удивился я.
– Вроде того. Не такие уж огромные деньги для него.
– Значит, на пустяки он не разменивается…
– Конечно. Он лично выходит только на крупное дело и то, чтобы как он говорит – размяться.
– Где его можно искать?
– Где угодно. У него полно лёжек и в Ростове и в Нахичевани. К тому же он сейчас в авторитете. Шутка ли – поезд грабанул! Если кого-то из больших людей попросит об услуге – никто не откажет.
– Мне общие слова не нужны. Конкретику давай, детали! – сурово сдвинул брови я.
Тарас задумался. Мы с Пашей не мешали ему, терпеливо выжидали, когда он разродится полезной информацией.
Наконец, Тарас встрепенулся:
– Баба у него есть.
Я усмехнулся.
– Тоже мне – открыл Америку! У такого как Медик этих баб должно быть как у дурака махорки.
– Так да не так, – возразил Тарас. – Эта баба особенная!
– Чего это в ней такого особенного? – хмыкнул Паша. – Там, внизу, – поперёк, а не вдоль что ли?
Тарас насупился. Я одёрнул Павла:
– Паша, хорош шутки шутить! Дело серьёзное.
– Молчу.
