Так, за разговорами, мы незаметно подкатили к одноэтажному каменному строению с зарешечённым окнами полуподвала.
– Вам сюда, – показал извозчик.
Я расплатился и пошагал к крыльцу.
Внутри было темно и накурено. Вдоль обшарпанной стены тянулась длинная скамеечка, на которой сидели, дожидаясь своей очереди, люди. Они переговаривались друг с другом, иногда, кроме русского языка, проскальзывала и украинская речь.
Дежурный – смуглый красавец с длинным казацким чубом вопросительно вскинул голову.
– Здравствуйте! Мне бы к начальнику уголовного розыска товарищу Овчинникову… – Я показал удостоверение.
– По коридору и направо. На очередь не глядите.
– Спасибо!
Я зашагал по узкому коридору, увидел табличку на дверях начальника подотдела угро и, постучав, зашёл внутрь.
Сидевший за столом грузный широкоплечий мужчина – скорее всего сам Овчинников – как раз опрашивал плачущую женщину, почти каждое слово которой сопровождалось всхлипами и рыданием.
– Я на Александровской живу… Муж на фабрике работает, а я хозяйство веду. Слышу – в двери стучат. Думаю – муж с работы пораньше вернулся. Открываю дверь, а там молодой хлопец, лет семнадцать-восемнадцать наверное. Чистенький такой, опрятный. И главное – лицо порядочное…
Она вытерла глаза большим платком и продолжила.
– Спрашивает – «Вам масло сливочное надо? Недорого отдам». Показывает здоровенный такой кусок: как и приволок – не знаю. Я гляжу: масло хорошее, жирное, свежее… А главное – стоит недорого. Взвесили – один пуд четыре фунта. Я, значит, деньги ему платю, масло забираю…
Её тело снова содрогнулось. Овчинников с тоской взглянул на неё.
– То есть вы купили пуд с лишкой масла… Ну и что?
– Купила, товарищ начальник, дура такая! Чтобы масло не стаяло, решила положить на ледник. Стала резать на куски – а там, внутрях, каменюка лежит здоровенная, на тридцать фунтов потянула. Оказывается этот ирод булыжник мне подсунул, только маслом сверху обмазал, чтоб я сразу не догадалась.
– Хорошо, гражданка Еремеева, понял я вашу беду. Постараемся помочь и найти этого субчика.
Он постучал кулаком по стене.
– Мамед! Зайди ко мне.
Я невольно усмехнулся такому способу связи.
Пока Мамед – очевидно один из здешних «оперов» не пришёл, я воспользовался паузой и показал удостоверение.
– Товарищ Овчинников, здравствуйте! Я – Быстров, из ДонОблУгро. Вам должны были отправить телеграмму…
– Всё верно, Быстров! А что – разве тебя на вокзале не встретили? – удивился Овчинников.
– Как видите. Ничего страшного, сам дошёл.
Вошёл Мамед – невысокий, тёмный, с густой вьющейся шевелюрой и не менее густыми усами.
– Вызывали?
– Вызывал. Видишь гражданку, – Овчинников показал на Еремееву. – Допроси её как положено и всё показания запиши. Похоже у нас опять масляные жулики завелись.
– Сделаем! – Мамед посмотрел на женщину. – Пойдёмте со мной, пожалуйста.
Они вышли из кабинета, а я, спросив разрешения, сел на освободившийся стул.
– Вот такие у нас дела, Быстров, – заговорил Овчинников. – Эта гражданочка далеко не первая, кого так облапошили. Причём по всем приметам орудует парочка: молодой парень и мужик постарше. Мы их про себя отцом и сыном кличем – уж больно приметы схожи. То камень маслом обмажут и продадут, то в бетон…
Он так и произнёс это слово – «бетон», но я догадался, что под ним понимаются жестяные бидоны.
– … воды нальют. Масло же лёгкое, поверху плавает. Сразу не разберёшь…
Тут Овчинников опомнился.
– Извини, что своими делами гружу… Так говоришь – не встретили тебя.
– Бог с ним! – отмахнулся я. – Не встретили – так не встретили. Я не в обиде.
– Так-то оно так… Просто я за тобой Веню Дохина посылал, а он такой, в лепёшку разобьётся, но поручение выполнит.
Овчинников снова постучал в стену.
– Мамед!
– Секунду! – донеслось с той стороны.
В дверях снова нарисовался усач.
– Ты Веню Дохина когда видел?
– Часа два назад. Он собирался какого-то товарища из Ростова встречать, а по пути хотел домой к себе заскочить. А что?
– Тогда знакомься, это и есть товарищ из Ростова – Быстров…
– Георгий. Можно Жора, – сказал я.
– Ну, а это наш самый ценный сотрудник угро – Мамед Челик. Хоть папа у Мамеда и был турецко-подданный, но сам Мамед – наш человек до мозга костей!
Мы с Мамедом пожали руки.
– Георгий, если не затруднит – сгоняй с Мамедом к Дохину на квартиру. Очень странно, что Веня не встретил товарища Быстрова. Что-то тут не так, – попросил Овчинников.
Мы вышли на улицу. Воздух постепенно наполнялся весенним теплом. Ничего не напоминало о том, что когда-то здесь лежал снег, разве что вездесущие лужи и грязь. Они были везде, поэтому постоянно приходилось перепрыгивать их и скакать как сайгаки. Естественно, на пользу гардеробу это не шло.
– Далеко идти? – спросил я, в очередной раз отряхивая обделанную грязью штанину.
– А что – спешишь куда-то? – усмехнулся Мамед.
– Я так-то сюда не в отпуск приехал, а по делам.
– Насчёт Федорчука что ли?
– А ты его знаешь?
