– Заприте пока этих троих в один из свободных кабинетов и позаботьтесь, чтобы товарищей покормили. Они наверное голодные с поезда, – распорядился Иван Никитович.
– Есть! Прошу следовать за мной! – приказал дежурный.
Чекисты сопротивляться не стали, позволив себя разоружить.
– Зря вы так, Художников! – зловеще произнёс Лыков, перед тем, как его вывели из кабинета. – Как бы нам не пришлось увозить вас вместе с Быстровым.
– Мы ещё посмотрим кто и куда поедет, – усмехнулся Иван Никитович.
Он обратился к остальным.
– Спасибо, товарищи! Вы свободны.
Милиционеры ушли, в кабинете остались только сотрудники угрозыска.
– У тебя есть что сказать? – внимательно посмотрел на меня Художников.
– Только предположения.
Я обвёл взглядом ребят.
– Тут только свои, – предупредил Иван Никитович.
– Хорошо… Думаю, вы уже догадались, что я в Ростове не случайно. Меня здесь на время спрятали.
– Я это понял практически сразу, как ты у нас появился, – кивнул Художников.
– Дело в том, что у меня появился враг, там – наверху. Прижать его не удалось, и теперь он одержим местью: меня уже несколько раз хотели убить. Первый раз – в поезде. Тогда мне случайно повезло, правда, погиб другой человек.
– Дело рук Розенберга? – вспомнил стрелка, ранившего Петю Михайлова, Художников. – Он охотился за тобой?
– Да. Ни с какой «Белой маской» Розенберг, как вы теперь знаете, не связан. Он выполнял приказ сверху.
– Можешь назвать фамилию твоего врага?
После того, что Художников сделал для меня, скрывать правду от него не имело смысла.
– Радек.
– Что?!
– Увы, тот самый товарищ Радек. При его должности и связях ему было не трудно организовать покушение на меня.
– А когда убить тебя не получилось, он попробовал другой способ…
– Да. Уверен, все концы этой истории с арестом идут к нему. Правда, хоть убейте – пока не понимаю, к чему они решили меня пристегнуть…
Художников замолчал. Его лоб прорезали морщины. Так бывает, когда человек задумался о чём-то слишком важном и серьёзном.
– Значит так, Жора! План действий такой. Пока эти архаровцы сидят у нас в гостях, я связываюсь с Мышанским, чтобы он по своей линии узнал, в чём тебя обвиняют.
– Так сказали же – в пособничестве белогвардейской швали, – с иронией произнёс я.
– Не смешно, Жора!
– Так я и не смеюсь, Иван Никитович. Что-то шьют, а что именно – думаю, ни Лыков, ни его напарники не знают. Их тупо отправили за мной, не посвятив в детали.
– Поэтому я и попрошу, чтобы Григорий Игнатьевич навёл справки. Если его авторитета не хватит – пусть подключит особистов из округа. Кстати, минут тридцать назад мне звонил товарищ Будённый, очень тебя нахваливал… Кто ещё бы мог за тебя поручиться?
– Товарищ Маркус, Артузов… – вырвалось у меня.
– Ого! – присвистнул Художников. – Вижу у тебя тоже со связями неплохо обстоит!
– Что мне пока делать, Иван Никитович?
– Ждать, Жора! Всё, что от тебя зависело, ты сделал, дальше действовать будем мы.
– Спасибо! – с улыбкой поблагодарил я.
Домой меня не отпустили. Радек мог подстраховаться и зарядить по мою душу не одну группу чекистов, хотя это, конечно, было бы чересчур. Но, бережённого бог бережёт.
Просто сидеть в кабинете и скучать было скучновато. Особого волнения из-за ареста я не испытывал, смирившись с любыми возможными «подарками» судьбы. Помотало меня изрядно что в той, что в этой жизни.
Разве что осталась лёгкая грусть из-за незаконченного, а вернее толком не начатого дела – только собрался в поездку в Таганрог, входивший тогда в состав Советской Украины, а тут – на тебе! Явление трёх московских чекистов с ордером на мой арест.
А ведь после истории с их задержанием недоброжелателей у Ивана Никитовича прибавится, причём даже не тут, в Ростове, а в первопрестольной.
Кстати, если мне не изменяет склероз – именно Артузов сейчас заведует контрразведкой ГПУ. Неужели ордер на мой арест прошёл мимо него или тут очередные подковёрные игры, в которые мелюзгу вроде меня не посвящают?
Ждать пришлось долго, не один час. За это время я успел влить в себя самовар чая и схомячить кучу пряников, которые притащил из дома Лёва. Разве что поспать не удалось.
Художников пришёл ко мне вместе с Мышанским. По внешнему виду обоих начальников: ментовского и чекистского, было сложно определить с какими новостями они заявились – плохими или хорошими, так что я не стал гадать. Раз пришли – сами скажут.
– Мамонта взяли, – начал с хорошей Мышанский. – Отстреливался до последнего патрона, а потом всё же поднял руки в гору.
– Потери есть?
– Обошлось. Одного бойца зацепило слегка в ногу, но это так, царапина. Теперь касательно тебя, Георгий Олегович. Скажи – фамилия Шакутин вам что-то говорит?
Я кивнул.
– Говорит. – Особо напрягать память не пришлось. – Шакутин Лев Семёнович, агент белогвардейской террористической организации «Мужество». Был ликвидирован мной в Рудановске.
Меньше всего я ожидал, что кто-то, спустя столько времени, вдруг снова заведёт об этом разговор.
– Да, я связывался насчёт Шакутина с товарищами из рудановского ГПУ, кстати, вам большой привет от тамошнего начальника – Жарова, – улыбнулся Мышанский.
