Выбрав направление, мы с братьями-казахами двинули в сторону моста. Решили, что с него с него наверняка красивые виды открываются и пошли. Так вот… шли мы, значит, шли, и тут вдруг пришли. Прямо посередь набережной, на ковриках для йоги, так что не объехать и не обойти, восседала целая толпа барышень.
Разных барышень, очень разных. Были тут и реальные фитоняши, и барышни за сорок, и совсем уж почтенные матроны. В большинстве своём толстенькие, — пышечки такие, — но все как одна одухотворённые. Сидели в позе лотоса, подставив лицо первым лучам солнца, и чего-то мычали на своём, медитативном.
А прямо перед ними стоял хрен в лосинах. В обтяжечку прям, так что весь срам по контуру виден. А ещё в розовой майке, куче фенечек на руках и с хвостом, — как у Агафоныча до недавних пор. Гуру, стало быть.
И вот…
Не знаю, кой-чёрт меня дёрнул, но решил я этого гуру менталкой просканировать.
Вжух!
Пары фритюра бьют в лицо. Ноги от усталости уже каменные, руки обожжены и тоска такая на душе из-за того, что завтра платёж по кредитам, а зарплату задерживают уже вторую неделю. Ядрёныть! Так мы же коллеги! Повар же!
Вжух!
Самое яркое воспоминание Матвея, — так звали мужика. Вот прямо самое-самое яркое, ярче детских:
— Отпустии-и-и-и-и-и! — поёт он, врываясь в кабинет директора с ноги. — И забу-у-у-удь! И не будет больше слё-ё-ё-ёз! — и кидает ему на стол заявление об увольнении. — Ни-ба-юсь я ничо уже-е-е-е-Э-э! Пусть, б***ь, чо-то-та-а-а-а-ам! Холод всегда мне был по душе, — заканчивает он, пьяненько хихикает и спустя несколько минут уходит с кухни навсегда.
Вжух!
Первые шаги в качестве духовного гуру. Матвей тщательно шерстит сеть, смотрит что сейчас модно и что «хавает пипл». Выписывает себе в тетрадочку основные понятия, покупает лосины, придумывает сценический образ. Отныне он не Матвей, а Мэтью.
Вжух!
Шаг за шагом, год за годом, Мэтью собирает в Рыбинске свою паству. Стоит отдать мужику должное, делом он занялся весьма безобидным. Не сектант. Не жигало. Не отморозок, чтобы травить своих «учениц» БАДами сомнительного происхождения. Так чисто, отдушина для тех, кто сам хочет обмануться.
Вжух!
Дорогой гостиничный номер. Синий Матвейка хохочет и делает «шёлкового ангела», — это как снежный, только на шёлковых простынях вместо снега. В каждой руке у него по пистолету для денег. Купюры летят к потолку, а затем осыпают Мэтью.
Вжух!
А вот тут начинается беда… все основные и бОльшая часть неосновных потребностей закрыты. Некоторые люди в таких условиях предпочитают жить и радоваться. Хобби себе находят какое-нибудь или прут дальше чисто из интереса — посмотреть, как высоко можно подняться? А вот другие сходят с ума.
