У Диогена Лаэртского – анекдоты о философах, фрагменты. Малая форма, как и малые полисы и общины. Да и Аристотель, обобщивший философскую мысль Эллады, передает, что кто говорил по каждому вопросу – как малые рассказы, слухи о знакомых или предках. Так что фрагменты, оставшиеся нам от культуры Эллады, это не только внешней волей истории остаток, но и присущее изнутри, свой жанр творчества, изделие регионального Логоса. Сращенность мысли с человеком: кто что говорил, как и в какой обстановке – об этом Диоген и всякая легенда и миф. Тезис – как характер. Не без-характерная, отвлеченная, отчужденная мысль, что самодержится своей логикой, но мысль, прорастающая из характера и ситуации и истории малой с данным человеком. Антропоморфность Идеи – что Гегель для классической фазы Духа и искусства отмечал. Но и в текстах болгарина Иордана Радичкова – набор мудрецов-чудаков сельских: кто где что сказал, повествует, и все дивуются, хохочут, задумываются…
Из мелкогабаритности космополисов, изделий труда и мысли, из здешнего стиля довольства малым и домашним кругом бытия – ненужность на Балканах больших стран. И если они возникали, то как искусственные образования сверху, насаженные не своими, а иноземцами: римлянами, турками, австрийцами, советскими (Югославия и Балканская Федерация, что замыслили Тито и Димитров). Внутри же там – раздоры, как между сербами и хорватами, как и между Ахиллом и Агамемноном, и для примирения нужна Афина, уровень олимпийцев, как ныне – вмешательство ООН, да и то малоуспешное.
Балканы – «пороховой погреб Европы», но отчего? Оттого, что лезут туда северяне-материкаты присваивать и володеть, равнинные Германия, Россия… – и мутят там, страсти и гордую вспыльчивость малых там народов поджигают. Впрыскивают им идею самостоятельности, государственности и величия. И вот уже в ход пошли идеалы: «Великая Сербия», «Великая Болгария», «Великая Румыния», тогда как их ценность – быть малыми и самодостаточными, не иметь Эроса к распространению, как он автоматичен у континенталов протяженных и протягивающихся, у равнинных, кому нет естественных преград, как здесь горы и море. Как моя тетя Руска, приехав в Москву, говаривала: «У вас тут все БОЛШОЕ: “Болшой театр”, “Болшая любовь”, а България – мъничка» (маленькая), «таз шепа земя» («эта горсть земли»), как любовно о ней поэт Георгий Джагаров писал.
И когда ищут мировые ценности (универсальные) в культуре балканских народов, чтобы уловить их, надо сменить оптику и шкалу ценностей, присогнуться, тогда оценим эти самобытные, острые, терпкие породы культур. Так ведь и с возрождением Эллинства произошло: присогнулись европейцы Севера и стали мелочи изучать: «Что ему Гекуба?» – дивился Гамлет на актера, что рвал и метал в страсти. Что нам наяды, Киприда, Атриды? А – много!.. Потому что мы приникли к ним. Телескоп тут не работает, а вот микроскоп – да!
На Балканах БЫТ – главное Бытие. И под турками, и под австрияками, и под советскими, которые царили поверху, внизу свой родной многовековой уклад функционировал: семейно-родовые обычаи, корчма и кухня, народный календарь и обряды. «Приземленность» – так для ложбинных сказать, или «восхищенность» – для островитян, кто на пупыре своем как на Олимпе обитают, небожители. А те, «балканджии», – в пещерах, орфические мистерии своею жизнию справляют и пифийски мыслят, как ведьма Ванга или писатель Радичков, кто замысловатые вышивки характеров и ситуаций творит, орнаменты причудливые. Узорчат. Ориентален.
Ну, конечно: Балканы есть ОРИЕНТ в Европе. Мусульманская прививка там по душе пришлась: «ислам» – покорность, недвижность, не бунтарство во свободе и самосделываемости, как это германский Север и Запад настроен и нацелен ПРОТЕСТантизмом, что есть антипод исламу-покорству. А там – революционность.
Тут и симметрия с Пиренеями-Испанией, которые ОРИЕНТ на Западе Европы благодаря вторжению арабов и мавританскому вспрыску. Ориент с юга обошел Европу и в клещи взял: на востоке – Балканами, на западе – Пиренеями. Горы – рубеж против равнинных континенталов-северян. И много сходства в ментальности между испанцами и балканцами: вертикальность, гордость, самодостаточность, довольство малым (тип идальго-мудреца-Диогена), внутренняя страстность, огненность, нежелание распространяться вширь и завоевывать. А если и распространилась Испания через Атлантику аж во Америку (Латинскую), то тут более – Португалия, а Испания тут просто волю континента Евразии к экспансии осуществила. Однако ж и разность есть с Испанством: нет в балканцах такого острого чувства смерти, мистерии Бытия, трагичности. Все умереннее, округлее: шар – модель, а там – эллипс, все вытянутее, как у Эль Греко фигуры и лица (в нем, кстати, тоже подтверждение сродства Испанства с Балканством).
