Самодостаточность в Психее (отсутствие застенчивости, «комплекса неполноценности», польский «гонор») – координируется и с отсутствием опосредования в Логосе, которое – от неуверенности: перелагает на иное, отсылает от себя подальше, не берет на себя ответственность. Здесь же – решительность как в отрицании, так и в утверждении. Если формула эллинской и западноевропейской логики: «это есть то-то» («Сократ есть человек»), а формула русской логики: «не то, а… что?» («Нет, я не Байрон, я другой…»; «Не то, что мните вы, природа…»), то формула польской логики: «не это, а вот что!» Она близка к русской тем, что начинается с негации, отталкивательно, реактивно, но близка к западноевропейской – своей утвердительностью в итоге, тогда как русская – разомкнута в бесконечность вопрошения и исследования, есть отсыл в даль…
Вот схема логического построения у Мицкевича:
На каких людей отчизна наша возлагала… надежды?…
Не на людей, одевавшихся всех красивее…
И не на людей, воевавших где-то…
Но на людей, которых вы назвали добрыми поляками…
Польский Логос выявляется и из особенностей вклада поляков в мировую Науку. Он – в отрыве и одолении Земли (Коперник и наш Циолковский, открывший реактивный принцип: ракета летит самоотталкивательно, как и мысль разгоняется по логике «не то, а…»); в развеществлении тверди: открытие Марией Склодовской-Кюри (опять французское склонение, как и у Шопена…) радиоактивности – ведь тем она гранит атома-камня (стихия земли) раскрыла как марево-истечение, радугу, влаго-воздух, поле, континуум…
Подобно и у Юлиана Пшибоса в стихотворении «Материк» – тут весь польский Космо-Психо-Логос! И одухотворение вещества, и взмах-порыв; и Листва, и Тень; и волновая теория строения всего в мире; и кривая-лукавая, женская линия…
В общем, получилась у меня, так сказать, «романтическая» модель Польскости. Но недаром в дополнительности к ней возникла и «позитивистская» модель. Ее raison d’être столь же бесспорен. Ведь История, Культура находятся в диалогическом отношении к национальному Космосу и Этносу и антропосу: то, что не дано последним от Природы, естественно, первые призваны восполнить, произвести искусственно: через труд и воспитание в Обществе. Национальная целостность поэтому есть нечто принципиально открытое, незавершенное.
Но подобно и в оркестре человечества каждый народ, как инструмент, ценен незаместимостью своего ума-умения: гобой дорог скрипке тем, что он умеет то, чего она не умеет. Так что не унификация, а уникальность – вот верный курс. За что мужчина любит женщину? За то ли, что она похожа на него? Напротив – за диво совершенной непохожести. Так и соседнюю или дальнюю нам национальную целостность: ее возлюбленную непохожесть – вот что да восценим и чем будем дорожить!
Балканский менталитет я попробую охарактеризовать на материале знакомых мне культур Эллады и Болгарии.
Балканы – регион материка Евразии, представляющий собой диалог горного массива и полуострова (еще и с островами в море). С одной стороны, с севера – вздутие земли на небо, ее тяжкая гордыня. С другой, с юга – погружение земли в море, самоумаление тверди перед водой, мужского начала перед женским. (Хотя тут – амбивалентно: море – Посейдон, а земля – Гея и гора – ее грудь).
Конечно, условно впряжены геополитической классификацией эти два типа бытия: островная Эллада и Болгария, прежняя Югославия, даже Румыния, эти сугубо материковые и жесткие, монолитные страны, в одну региональную целостность. Однако если вдуматься – и субстанционально-качественное можно обнаружить единство в этой общности. Внутри континента Евразии здесь перекресток между Европой и Азией, их диалог: Персидские войны Эллады, Османское иго над Балканами и т. д. Здесь стык ислама и христианства, динамика между ними: противостояние и взаимопроникновение, взаимопитание – и в обычаях (болгарский «кеф» и семейный уклад), и в одежде, в архитектуре, в языке (турцизмы и юмор турецкий), в мелосе восточные извивы и ритмы и в Болгарии, и в Греции – лидийский, миксолидийский, гипофригийский лады, что изгонял Платон из идеального Государства как разнеживающие. И кухня: ее многообразие, греческой и болгарской, – от стыка разных вкусов и их космизация, согласование в пестром единстве: острое, сладкое, пряности – это тебе не материковая суровость и простота германо-русская, но мелкая дифференцированность, как береговая линия Эллады или насеченность гор и ложбин на Балканах.
