Трудно было представить этот рисунок, пока я не понял, что просто сквозь дугу Млечного Пути проводится плоскость, аналогичная плоскости соборных эклиптик планет в Солнечной системе, на которые мы смотрим, находясь на самой плоскости, ибо плоскость орбиты Земли, ее эклиптика, под тем же углом наклонена к Солнцу, что и эклиптики других планет, так что все они как бы в одной плоскости вокруг Солнца вращаются. И подобно тому как для наблюдателя из плоскости Солнечной системы обращающиеся планеты образуют пояс, узкую полосу, эту плоскость окаймляющую, сгущены к ней, а не разрозненны, подобно этому и Млечный Путь оттого видится нам поясом, что мы смотрим на него, находясь в его плоскости.
«В этом поясе будут кишеть звезды, которые благодаря кажущейся малости своей величины и видимой густоте своего расположения будут представляться ему в виде однородного беловатого сияния, словом, в виде Млечного Пути… Отсюда, наконец, следует, что наша Солнечная система, из которой система неподвижных звезд видна в направлении наибольшего круга, должна сама находиться в этой же проведенной нами плоскости и образовать с остальными неподвижными звездами одну систему» (с. 127).
Итак, Кант как бы поворачивает плоскость нашей Солнечной системы до совмещения с плоскостью, проведенной через дугу Млечного Пути, исходя из предпосылки подобия этих фигур: Haus’a нашей Солнечной системы и Raum’a Млечного Пути.
Теперь, в свою очередь, Млечный Путь может быть рассмотрен как маленький Haus в Raum’e бесконечного мирового пространства, как плацдарм для его мысленного завоевания, представления.
И теперь ищется возможная плоскость, которую бы провести ко всей системе неподвижных звезд:
«Если система неподвижных звезд, по отношению к которым может быть проведена общая плоскость, как мы это только что сделали относительно Млечного Пути, настолько удалена от нас, что мы теряем способность отличить отдельные звезды даже при помощи зрительной трубы – словом, если такой мир неподвижных звезд находится на неизмеримом расстоянии от глаза наблюдателя, помещенного вне этого мира, то, рассматриваемый под малым углом, он будет казаться маленьким, слабосветящимся пространством круглой формы, если глаз смотрит на него в направлении, перпендикулярном к его плоскости, и эллиптическим, если глаз смотрит на него сбоку» (с. 127).
А это уже
Постройка ступенчата. Мы восходили по этажам: Солнечная система, Млечный Путь, туманность. Но вначале он дал нам твердо ощутить почву, горизонт под ногами – плоскость пола: эклиптику; затем – плоскость через дугу Млечного Пути; затем – плоскость через сферу неподвижных звезд; и все время мы чувствовали проходящий сквозь них, как отвес, ось дома, – перпендикуляр глаза-ватерпаса. Значит, если мы еще различаем отдельные звезды на небе, то они члены нашего общежития, нашей туманности, где и Млечный Путь, прилегают «к одной общей плоскости и создают
Теперь, раз установлено взаимное подобие Солнечной системы, туманности Млечного Пути, Вселенной, можно уже успокоенно вновь вернуться в родной Haus и, раз добыто убеждение, что он – модель Вселенной, надо внимательнее вглядеться в этот микрокосм, это «Я», его устройство, ибо его план и план грандиозного «Я» совпадают.
Это типичные направления и ходы германской мысли, которые потом мощно прочерчиваются и у самого Канта, и у Фихте, и у Гегеля. В самом деле, каким ходом выводит Кант чистые понятия рассудка, или категории? А вот каким: распространяя свойства логического суждения, т. е. нашего домашнего, узкопрофессионально-философского внутреннего занятия: категория «реальности» берется просто из утвердительного суждения, «причинности» – из условного, «существования» – из ассерторического и т. д.
Итак, вглядываясь во внутреннее устройство нашей Солнечной системы, обнаруживаем такие сходства движений, что наводят на мысль, что это, может быть, есть одно существо (как думали бы древние), или единое тело, система, механизм (как думают новые, обездушившие мир).
