Ну да: роль Гаранс – это не говорить, а приходить-проплывать плавно, замедленно поворачивать голову и поднимать глаза. И даже просто стоять недвижно на сцене, изображая собой античную статую.
Так что и тут сюжет и баланс: кругового движения народа, социума, толпы – и линеарных прохождений со стороны личностей. И в конце Батист бежит-пронзает толпу карнавалящую шпагой своего тела, ища-догоняя Гаранс, она же – загадочно уезжает в экипаже, уже по касательной к социальному рондо людей…
И женские персонажи парны – и взаимовращаются и превращаются друг во друга. Гаранс поначалу – дитя улицы, гризетка, жовиальная прачка, Коломбина по идее: ну да – так легко дает себя цеплять и сама цепляет: бросает цветок, как крючок любви на живца… Мария же – папина дочка поначалу, смиренная и задумчивая Мальвина. Но вот она выходит замуж за Батиста, рожает сына – и уже борется за свою семью-счастье, как активная Коломбина. Гаранс же все «мальвинеет»: становится лунна и задумчива, устала и разочарованно-аристократична, содержанка-недотрога – и тем загадочна, влекуща, романтична.
В противоположном друг другу направлении развиваются и первые герои: Батист-Пьеро, грустный и кроткий, вдруг таким пинком дает сдачи напавшему на него в трактире бандиту, что все ахнули, – и победительно забирает от Ласенера Гаранс и выходит с ней. И в конце он смеет и рвать семью, и сорвать спектакль, впав в любовную тоску. А Фредерик, победительно самоуверенный в начале, как бретер-петух галльский д’Артаньян, покоритель сердец, – в конце уступает смиренно Гаранс другому. Смиренно и галантно-артистично, игрово-рыцарски…
Вообще рыцарственность, куртуазность – царит во всех.
А самые низовые пары: это директор театра – и старьевщик Иерихон, всесоглядатай. Директор – сплошная жовиальная, брутальная энергия клоуна, кого бьют, а он переворачивается – и снова жив курилка, как Кола Брюньон. Иерихон же – уж подземелий, ползучий язык. Тот – огнен, полуден; этот – водян, земноводное, нощен и склизок. Тот – огне-воздух, этот – земле-вода.
Ну и массы в нескольких ипостасях. Во-первых, труппа театра, где внутри – турнир кланов, и идет потасовка. Как меж Монтекки и Капулетти – прямо на сцене (тоже пародия на Шекспира). И, во-вторых: зрители райка, что, набившись до отказа и свеся ноги, орут, влияют, заводят актеров, превращают их в своих служителей – именно в «
Так что да: сопротивление Красотой, Жизнерадостностью, Полнотой бытия и Счастьем – вот резистанс фильма «Дети райка» оккупации Франции немцами… Прекрасное самоосуществление Французства – не смотря, попросту не замечая пришельцев…
3.8.95.
Сегодня показывают мне «Унесенные ветром» – американский фильм по роману Маргарет Митчелл: как там Американство выразилось – обдумывать мне надо будет… Ну что ж, настрою мысль снова на национальную волну. И начну со вчерашней реплики Светланы (жены) мне. Сказала она что-то по-французски, я повторил – и мысль такую ей высказал:
– Вот французы! Народ – без комплекса неполноценности. Все кругом: немец, русский, англичанин… – страдают им, а француз себя совершенным считает, апломб и гонор, самоцентрированная нация!
– А я тебе скажу, почему, – Светлана. – Потому что умеют утолить женщину. Как одна литературная дама, перепробовшая мужчин из разных этносов, мне говорила: «Красив испанец – Аполлон!.. Но все отдам за плюгавенького лысенького французика…»
Я вышел из ее комнаты в столовую-кухню. Через минуту она:
– Это совершенно серьезное объяснение, а не шутка. Ты – вдумайся!
И вот – вдумываюсь…
Однако солнце уже жарит. Пойду-ка лист лопуха сорву на голову: природная панама – не «шапка», а страна Панама на голове осядет. Экватор напомнен тем самым – под нашим косеньким солнышком.
Ух ты: не лопух, а «слоновьи уши» (декоративное растение из Индии – 19.8.95), сорвал и надвинул на голову – и весь, с плечами оказался в тени! А это уж и Индия вошла в состав проживания мною сего дня…
– И англичанин – плохой мужчина, – добавила Св. – Педики недаром.
– Да, хоть и замыкается в чопорность и что «самосделанный» человек, но эта напряженность и есть от комплексования…
Итак, и тут в корне и причине – cherchez la femme = «ищите женщину». Так сами французы всё объясняют, причиняют… Но всеобща ли эта причина? Для мальчика она не существует, а комплекс этот в детстве складывается – среди сверстников, где игры, драки, лидерства… Кто трусил, самоскованность усиливалась – и уже в трудность контакта с женщиной при пришествии в половую зрелость переливалася. И тогда уж возникают разные виды убегания: война, героизм, спорт, творчество, активности всякие (опричь ЭТОЙ) – как сублимации Эроса…
Ладно. Не хочу в этом рыться, умом-носом зарываться снова в вагину. Хватит. Довольно ей отдал я дани – и мыслию, и словом. Вынырну… (Книга «Русский Эрос» вышла в 1994 г. моя. – 19.8.95).
