Итак, переключаю диапазон ума – на Американизм.
Каждому народу нужно иметь свой национальный героический эпос – как «Илиада», «Песнь о Нибелунгах», «Война и мир»… У американцев романы Фенимора Купера замахнулись на нечто подобное: как благородные белые с благородными индейцами рыцарственно воевали в присутствии и спасая прекрасных дам. В этих романах плебеи Старого света, переселившиеся в Новый с тем, чтобы работать привольно и обогащаться, – из грязи в князи своих, себе подобных возвышали, аристократазм стяжевали. То же – и в фильмах «вестернах» = «западных» (буквально): о героической эпохе продвижения с Востока на Запад и колонизации = цивилизации континента. Доселе американцы и подростки всего мира (а американцы – народ подростков по шкале ценностей: недаром Том Сойер и Гек Финн – их архетипические герои. – 19.8.95) обожают вестерны смотреть, и их массово производит-штампует кино-бизнес.
Но все же это не тянет на ранг национального героического эпоса. На этом материале: встреча белых и индейцев – не эпос, а миф и сказка, как у эллинов – мифы о подвигах Геракла, его схватках с дикой Природой, а не людьми: с Лернейской гидрой, с Немейским львом и проч. В Америке «Песнь о Гайавате» Лонгфелло, сей эпос о «культурном герое», – высшее… Хотя той же природы, но уже американского культурного героя, как Геракла, – вывел Мелвилл в «Моби Дике»: это корабль «Пекод» – как «Арго» аргонавтов – под водительством романтического, одержимого капитана Ахава (имя означает «Любовь» – на Иврите) в погоне за Китом (как Геракл – за Львом)… Правда, демократизм Американства не позволяет одного Героя выделять. И потому весь корабль «Пекод», сей Ноев ковчег новый, Человечество в разнонациональных персонажах (каков и Нью-Йорк, Вавилон новый, и вообще принцип Американства – собрание лучших из всех народов, иммигрантов) – contra (против) Природа в «лице» Океана и его лидера – Белого Кита…
Но героический эпос, эпопея национальная – это непременно (по материалу) война между людьми: народами или гражданская, как у нас «Тихий Дон», а у них вот – «Унесенные ветром».
Была в истории Америки первая достойная эпоса война – за Независимость, в конце XVIII века, с Англией – за отделение. Причем и там две сверхидеи встретились: Королевство – и Демократия; и выдвинулись героические персонажи, достойные национального эпоса, – такие как Джордж Вашингтон, Бенджамин Франклин, Томас Джефферсон, Сэмюэль Адамс, Томас Пейн и проч. И тем не менее материалом для национальной эпопеи эта война не стала, а разве что – для гимна США и для их мифологемы руководящей: Декларация Независимости – и Конституция.
А вот Гражданская война 1861–64 гг. между Севером и Югом как материал для эпоса национального – сгодилась. И Фолкнер в «Сарториусе» с меланхолией к этим «преданьям старины глубокой» для его поколения обращается, и вот Маргарет Митчелл (в 20-е-30-е гг. нашего века) – к сим «сказкам старой бабушки»…
И почему именно с позиции Юга, который – отсталый, рабовладельческий и отстаивающий вроде неправильную «каузу»: безнравственный принцип рабовладения и расового угнетения, и кто к тому же потерпел поражение, а не с позиции исторически прогрессивных янки Севера, не с позиции буржуазии и демократии и свободы рынка против полуфеодального Юга и его аристократии, – выступили и Фолкнер, и Митчелл, и вот киноэпопея по ее книге?
Да потому что – ЧИСТОГАН, власть его величества Доллара победила в той войне. Злато – над Булатом = над героизмом, честью и патриархальными добродетелями. И в этом состоянии мира уже необратимо стали жить американцы – и оттого с меланхолией и в романтической дымке начинают идеализировать Юг и аристократизм там, и домашне-семейный стиль отношений между господами и рабами-неграми.
Тут – великодушие к побежденным, что могут себе позволить именно совершенные уж победители (в отличие от vae victis (лат.) = «горе побежденным!» – принцип не уверенных в себе победителей). Так и у нас: великодушное изображение французов Толстым в «Войне и мире» (хотя и с иронией) – от твердой уверенности в превосходстве Российства над Западным принципом бытия. И по этому самому – в СССР не могло возникнуть идеализированного изображения прошлой России: империи и жизни царей, аристократии и русских хозяев – как это уже сейчас вовсю идет… Тогда, в Sturm und Drang («Буря и натиск») периоде советской власти, еще боялись и трепетали старого, побежденного; теперь же пролегла эпоха необратимых перемен – и можно стало в искусстве идеализировать и царя, и империю, и все дореволюционное… Однако пора и в город собираться – кино смотреть. Уж 11.
4.8.95.
Посмотрел вчера, наконец, фильм «Унесенные ветром» – второй в ряду трех киношедевров, что призвался осмыслять в национальном плане. И вот задача: постичь его как именно Американского Духа проявление и творчество.
Что ж, займемся.
