Между прочим, германцы в войнах чаще всего прибегали к тактике прорыва, осуществляя его через воинский строй «клин», или «свинья» (как тевтонские «псы-рыцари» на Чудском озере), что есть фаллический образ и акт проткнутия. А русские побеждали тактикой «котел», «мешок», заманивая в засаду, тактикой охвата и флангового удара, что есть «вагинальная» работа, которая и естественна для Матери-России, которая использует свои огромные пространства, чтобы рассеять и поглотить агрессора…
Германский национальный флаг состоит из трех горизонтальных полос (= этажей Дома), причем верхняя – черная, означает стихию земли, средняя – красная, означает кровь, человека, который – посредник между землей и небом, а нижняя – золотая = солнце, огонь. Парадоксальный, противоестественный порядок! Вся гамма цветов соответствует «огне-земле». Обогненная земля – это индустрия: сырье земли пропускается в труде через огонь и обретает форму. Результирующий же цвет из комбинации: черное-красное-золотое – это цвет КОРИЧНЕВЫЙ, что есть цвет обожженного кирпича. Недаром и уголь в Германии – бурый, и именно «коричневорубашечники» – такой цвет одежды избрали тут рьяные националисты в XX веке.
Сюда же и юмор германский: он заднепроходен (в отличие от французского, что обыгрывает передок человека, мужчины и женщины): насчет газов и фекалий – полно и в анекдотах, да и в «Симплициссимусе» Гриммельсгаузена, бурлескном романе эпохи Барокко. Это приводит к предположению о «садистско-анальном» комплексе в зоне тутошнего подсознательного…
Чтобы проверить свои и выверить идеи и положения, я обратился к некоторым классическим, хрестоматийным для Германии текстам. Во-первых, знаменитый гимн Лютера Ein feste Burg ist unser Gott = «Наш Бог есть крепкий город». Само это фундаментальное уравнение Бога с германским бургом, городом-крепостью, дышит моделью Haus’a. Бог есть дом домов. Он – стены нашей жизни. И мы, человек, есть Innere, внутреннее, душа внутри этого дома. И город – строится (принцип «ургии»…). Но проследим и последуем за развитием мысли Лютера: «Наш Бог есть крепкий город, / Хорошая защита и оружие; / Он высвобождает нас от всякой нужды (Not – ото всякого «Нет», Небытия, Ничто…), / Которая бы нас теперь ни поразила».
Сразу воинственный акцент, настроение на борьбу и войну в Бытии. Душа германца ориентирована на сопромат = сопротивление матери-и бытия, осиливать нечто. Она взыскует Врага, и если бы его не было, германская Психея бы его выдумала (как Бога – французская душа Вольтера…).
«Древний злой Враг / Всерьез ныне мнит: / Великая сила и много хитрости – / Это его ужасающее вооружение / И что на Земле нет ему подобного».
Вон он явился – возлюбленный враг, главный персонаж германского мира, родной и интимный. Начав с утвердительной дефиниции, что есть Бог, следующим шагом мысль делает модуляцию в противоположность – в негативную идею Врага Бога, – подобно тому как в экспозиции главной партии в сонатной форме соскальзывают из консонанса – в диссонанс. И начинается разработка образа этого персонажа – ему посвящен главный массив Лютерова гимна. Так что мощь Бога утверждается не прямо – через любовь и восторг перед Ним (как это в псалмах Давида), – но через воспевание мощи и силы того врага, которого Бог сокрушить в силах. То есть через отрицание отрицания. Такой путь глубоко врожден в германскую ментальность.
Пространство Бытия поделено: город (где Бог и мы) и поле (где полно бесов, которые грозят нас поглотить, и там Князь мира сего). И тем не менее Словечко (ein Wörtlein), как нежно именует Лютер Слово Божие, способно поразить столь мощного врага. В Лютеровом гимне – мощная воля и усилие духа. Недаром Энгельс назвал его «Марсельезой Реформации».
Кстати, национальные гимны Германии в последующие времена: Wacht am Rhein («Вахта на Рейне», или «Стража на Рейне») и Deutschland, Deutschland über alles («Германия, Германия превыше всего») – излучают архетипы опять же крепости – города, воинственности, а также – высоты, усилия-стремления в высь.
Эта позиция априорной ограды от наружного мира видится мне и в той закрытой слоговости германских слов, о которой говорилось выше: гласный (звук души и чистого духа, «я») оборонен согласными Burg, Gott, Welt, Fürst, Wort, Dank, Not…, если вспоминать главные слова-персонажи этого гимна…
Хорошее представление о разности национальных космосов может дать сопоставление стихотворения Гёте «Ночная песнь странника» с его возможным предшественником – элегией эллинского поэта VI в. до н. э. Алкмана.
А вот как у Гёте:
