Я сильно сомневалась, что Джермонда Десента можно было напугать иллюзией кровавого мага. Даже очень качественной. Мне вообще казалось, что его и реальный Кирмос лин де Блайт не испугал бы, окажись он здесь. Но произвести эффект мне хотелось. Может, Голомяс проведёт какой-то ритуал для зрелищности?
— Давай ты спрячешься тут, — магистр седьмой стихии прикрылся выцветшим бордовым полотном, закрывающим вход.
Сейчас он напомнил мне Чахи. И хотя руки его были едва пронизаны чёрными венами, а в глазах ещё виднелись зрачки, его неестественная живость и энтузиазм, с которыми он предлагал мне какую-то глупую детскую затею, отдавали безумием. Но если в библиотекаре и была опасность, то мне она вряд ли грозила, а с предрешённой судьбой кабана я смирилась подозрительно легко. Может, вместе с иллюзией ко мне прилип и цинизм кровавых магов?
В дверцу вновь постучали.
— Скорее! — взволнованно зашептал Голомяс. — Прячься!
Я, пошатываясь, встала на его место.
Занавеска была дырявой, поэтому укрытие казалось сомнительным. К тому же она пахла пылью и плесенью. Но Джер меня не заметил, пригибаясь под низким дверным проёмом. Я довольно улыбнулась, увидев знакомую фигуру ментора, и даже немного вошла в азарт.
— Джермонд! — радостно поздоровался Голомяс. — Я приготовил книги, что ты просил. Нашлись все.
— Спасибо, — коротко поблагодарил Джер. — Юна ещё не приходила?
— Мейлори чёрного паука, — поправил Голомяс и захихикал.
Он кидал короткие взгляды в мою сторону, раскрывая и без того сомнительное убежище. Потом и вовсе зашёлся смехом, согнувшись пополам.
— Юна, — заметил меня Джер, — тебе точно не восемь лет? По поводу возраста Голомяса, кстати, тоже не уверен.
— Eman michi'tum del Tolmund! — выпрыгнула я из-за занавески.
Конечно, никакой кровавой магии не появилось: без ритуала воззвание не работало. Но мне показалось это забавным, учитывая мою маскарадную внешность. А вот Джермонду — нет.
Внезапно стало так тихо, словно мы с ним стояли на нашем краю земли.
Джер пристально смотрел на меня и молчал. По чёрным рукам пробежали мурашки, потому что я вспомнила этот взгляд. Видела его лишь однажды — там, в лесах академии, когда он догнал меня и поднял за шиворот из грязной лужи. Изучающий, проникающий прямо под кожу, полный недоверия к тому, что он видит. Точнее, к той. Взгляд, полный угрозы и опасности. Я вспомнила, как боялась его в тот момент и ещё долгое время после — пока нас не связала древняя клятва и многие часы, проведённые вдвоём у маленького грота.
Я пыталась убедить себя, что это мой ментор, тот самый, что всегда будет рядом и во всём готов мне помогать. Но сейчас передо мной стоял тот жестокий и чужой человек, что когда-то пригрозил мне убийством и попросил никогда не выказывать принадлежности к нему.
— Джер? — неуверенно позвала я.
Он сделал пару шагов и протянул руку, пытаясь дотронуться до знака соединения на моей шее так, как будто впервые его видел. Словно именно паук был лишним в моей внешности, а не кровавые руки, тёмные глаза и чёрные волосы. Я невольно попятилась, избегая прикосновения. Хотя, наверное, Джер просто хотел убедиться, что это действительно я.
Между нами вклинилась полысевшая голова Голомяса, жутко довольного замешательством ментора.
— Как вы находите свою мейлори? — деловито спросил он. — Не правда ли, магистр Риин кудесник?
— Она похожа на человека, за спиной которого горы трупов, — сердито ответил Джермонд.
— На нашего будущего короля, — пояснил Голомяс. — Кирмоса лин де Блайта, который посвятит жизнь служению Квертинду.
— На него, — подтвердил ментор.
— Это просто иллюзия, — быстро оправдалась я. — Мне хотелось узнать, как он выглядит.
— Узнала? — сухо спросил Джермонд.
— Могу снять пломп, — я начала задирать рукав.
Возможно, Джермонд когда-то был влюблён в мою мать, наверняка очень привлекательную таххарийку, и у него были свои причины ненавидеть консула-хранителя полуострова Змеи. Но, в конце концов, я им не была и не понимала, почему ментор злится. Пломп легко отошёл, и я демонстративно выкинула его в урну.
— Пойдём, — Джер подхватил свои книги и стремительно вышел.
Я побежала следом.
Мы шли мимо заснеженных елей по широкой каменной тропинке академии. Она петляла и уходила вниз по пологому горному склону. Распущенные волосы закрывали обзор, и я на ходу заплела их в косички.
— Это из-за моей матери? — я догнала своего ментора. — Ты ненавидишь его из-за неё?
— Юна, — он остановился, и я почти налетела на него. — Когда-нибудь мы с тобой поговорим о твоей матери. Но при других обстоятельствах.
Мне хотелось спросить, почему он не хочет её обсуждать. Я была уже взрослой девочкой и многое могла понять. Отец говорил, что из-за любви люди переставали быть собой, отказывались от своей жизни, своих принципов и предавали близких. Я бы простила мать, если бы узнала, что она сбежала от отца к молодому Джермонду Десенту. Я бы простила им обоим то, что она бросила меня совсем маленькой из-за сердечной страсти. Но мне нужно было это услышать.
— Ты любил её? — глупо выпалила я, пытаясь вытянуть хоть какую-то информацию.
— Нет.
