Рельефные двери под вывеской «Фуррион» обрамляла арка из блестящего шлифованного мрамора. Возле широких кованых перил крыльца, украшенных к празднику, горели не только искусные иллюзии елей, но и стояли горшки с настоящими живыми деревьями.
Когда мы приблизились к входу, двери отворились изнутри, впуская нас в тёплое помещение трактира.
Низкий сводчатый потолок огромного зала представлял собой одну большую фреску с характерными веллапольскими сюжетами. Тут были не только чудные животные, но и люди в древних одеждах или вовсе полуголые. Они седлали необычных птиц с телами животных, угрожали копьями рогатым волкам и пленяли странных ящериц. Некоторые и вовсе были людьми только наполовину.
Был тут и крылатый лев, вальяжно расположившийся на дальней части арочного свода. Эта фреска сохранилась в разы лучше, чем те, что я видела в академии. Даже отсюда можно было рассмотреть мелкие детали, которые с любовной тщательностью были выведены каким-то магом Нарцины явно высокого порядка. Я стояла, задрав голову и забыв о том, что мы пришли сюда утолить голод.
— Господин Брин, — вежливо поклонился человек в элегантном дублете, — добро пожаловать в «Фуррион»!
Я поздоровалась. Мне улыбнулись и коротко кивнули в ответ. Каас отдал этому человеку свой плащ и остался в тонкой чёрной сорочке и бордовом жилете, гармонирующем с его перчатками. Их он снимать не стал. Этот же человек заботливо подхватил мою накидку с львиным капюшоном, помогая раздеться.
В центре трактира, под каменным столбом, что свисал с потолка, стояла массивная кованая жаровня, обвитая металлическими щупальцами гигантского осьминога. Повар в рубашке с ярко-белым воротничком сноровисто переворачивал аппетитные тушки, наполняя зал соблазнительными ароматами жареной рыбы.
В кирпичных стенах были выдолблены небольшие пещеры, подобные гроту на плато Сомнидракотуля, только вход в них прикрывали занавески традиционного королевского цвета, висящие на резных металлических карнизах с Иверийскими коронами. В маленьких нишах между гротами стояли толстые свечи, восковыми водопадами стекающие по грубым камням. Света давали они мало, поэтому в «Фуррионе» стояла приятная полутьма, как в округлых ярусах библиотеки академии.
В конце зала, там, где кончалась фреска, висели занавеси побольше, обрамляя самую настоящую сцену. Молодая девушка с тиалем Нарцины, едва ли старше меня, сидела на столе и перебирала струны лютни в окружении высоких канделябров. Музыка была тихой, почти незаметной, но спокойной и мелодичной.
Встретивший нас человек отодвинул ткань, закрывающую вход в один из гротов, и с поклоном пригласил войти. Я не знала, нужно ли было кланяться ему в ответ, поэтому просто кивнула и проследовала за Каасом. Мы сели на лавочки, покрытые мягкой тканью, с кучей мелких подушек, лежавших сверху. Эти сидения кольцом охватывали круглый каменный стол, на котором горела одна-единственная свеча безо всякой подставки. Я немного пригнулась, чтобы снова увидеть потолочную фреску из-под закрывающих обзор занавесок.
— Нравится? — хитро спросил Каас, наблюдая за моим блуждающим по росписи взглядом.
— Потрясающе, — честно призналась я. — У нас в академии тоже много фресок, но они почти не сохранились и все в ужасном состоянии.
— Вашим студентам со склонностью Нарцины не платят за реставрацию, — рассудил Каас и достал тонкую металлическую курительную трубку. — А тут можно встретить самых богатых и знаменитых людей Кроуница. Даже Орлеана Рутзского.
— Это кто? — спросила я.
— Консул-наместник Галиофских утёсов, — объяснил Каас, удобнее устраиваясь напротив.
Он провёл пятерней по своим огненным волосам, убирая их от лица. Я неопределённо пожала плечами. Мне было неловко, я не знала, куда девать руки и о чём говорить. Меня всегда больше интересовали безлюдные горные склоны, чем таверны или трактиры. Даже сейчас я была бы не прочь сменить этот грот на тот, к которому привыкла. Хотя из еды и убранства там был только один крохотный родник. Но оттуда Кроуниц смотрелся действительно по-другому: в ясную погоду горизонт над морем был особенно хорош — светлый, чистый, прозрачный.
В наше убежище ворвался тонкий перелив колокольчика, и Каас сам отодвинул занавеску, впуская посетителя. Это был высокий худой мужчина с забавными усиками и в длинном расписном жилете.
— Мой друг! — широко улыбнулся он Каасу. — Как я счастлив, что ты снова почтил меня своим присутствием!
За мужчиной сразу же зашли подавальщики с подносами, и на столе стали появляться приборы, блюдо с сырами и вяленым мясом, ваза с фруктами, корзинка свежих благоухающих булок, длинные глиняные тарелки с жареной рыбой, медные кружки с розоватой жидкостью и пустые хрустальные кубки.
Мой живот призывно заурчал. Мне захотелось сразу всё это съесть, но я стеснялась.
Подавальщики же, вместо того чтобы вернуться к работе, встали у стены стройным рядом белых воротничков.
— Здравствуй, Нэнс, — Каас пожал мужчине руку.
