К моему другу вернулось привычное игривое настроение, и мне это понравилось. Вдали показалась пёстрая и шумная толпа, стройным хором напевающая какую-то песенку. Каас резко вскочил и радостно завопил, привлекая внимание. Я подпрыгнула и тоже вскрикнула, легко поддавшись общему веселью. Бок отозвался глухой болью, но я почти не обратила на неё внимания, настолько была поглощена ликованием. В груди щекотно замирало, как в ту неуловимую секунду, когда я маленькой девочкой раскачивалась на качелях, пытаясь поймать момент между взлётом и падением, удержать его в своём дыхании и мыслях.
— Во имя свободного Квертинда! — нестройно замахали нам с улицы, поднимая кубки и бутылки.
Ночь внезапно наполнилась буйством красок, переливами голосов, хмельными ароматами вина, цветов и дыма. По улице проходили актёры, должно быть, из этого самого театра — в масках, блистающих костюмах, перьях и восторженном угаре. Они пошатывались, обгоняли друг друга, пили, играли на музыкальных инструментах, пели вразнобой и заразительно хохотали. Но в этом торжественном карнавале от меня не ускользнуло то, что Квертинд назвали «свободным».
— Каас, это…
— Да, — перебил меня стязатель. — Орден Крона. Некоторые из них. Под маской легко спрятаться.
Он ехидно сощурился, натянул свою чёрную маску на нижнюю половину лица и покрутился, позволяя мне оценить его. Я же постаралась внимательнее рассмотреть компанию, но ничего необычного не заметила. И никого необычного — тоже.
— Каас, — снова позвала я, — а Господин Демиург существует?
— Ты всё узнаешь в своё время, Юна, — ещё больше развеселился стязатель. — Когда станешь частью Ордена Крона. Орден силён, и своими легендами в том числе. Реальными, как, например, твоя мать, и не очень реальными. Возможно, ты станешь одной из главных его легенд. Какой именно — решать тебе.
Хрупкую праздничную радость вдруг смыло привычной волной сомнений. Ночь действительно выдалась удивительная, и я совсем забыла о том, что впереди меня ждут трудные времена. Я как будто ясно и явно увидела, что будущее потребует от меня большую жертву. Которую я неизбежно обязана буду принести.
— Не знаю, смогу ли… — я отошла от края крыши, прячась от посторонних глаз.
— Конечно, сможешь, — Каас подбежал и взял меня за плечи, разворачивая. — Я помню тебя смелой и отважной девушкой, которая чуть не зашла в охранную арку, потому что ей нужно было свидетельство. Решительной девушкой, которая любой ценой хотела добиться своего от детерминанта в церемониальном зале. Ты — Юна Горст, что смеялась в лицо опасности! Что изменилось с тех пор?
Я неопределённо пожала плечами и изобразила улыбку. Да, я действительно была Юной Горст. Пожалуй, это единственное, что совершенно точно во мне не изменилось — моё имя. А вот остальное… Может, бард сегодня в бестиатриуме был не так уж и неправ по поводу своей приметливости? Перемены во мне действительно произошли.
Я чувствовала, как угроза подбирается ко мне со всех сторон.
Разноцветными масками, за которыми трудно разглядеть истину.
Чёрным пауком, что спускается по тонкой паутине к своей жертве.
Странное, противоречивое чувство. Я ни на секунду не сомневалась в искренности Кааса, но чувствовала себя марионеткой в театральном представлении. Возможно, мы оба были марионетками в руках кукольника. Кто-то играл нами, пытался изменить в угоду своим идеям. Кто-то невидимый как будто стоял у меня за плечом и нашептывал свою волю.
Опасность, как змея, сворачивала вокруг меня свои тугие кольца, решая, что со мной делать дальше. Я смотрела не неё, недвижимая и растерянная, и мне было совсем не смешно. Пожалуй, мне было страшно.
Остриё меча вонзилось в песок бестиатриума с мелодичным звуком металла, рассекающего воздух. Эфес слегка покачивался, поблёскивая стальным навершием. Ветер поднялся нешуточный и сдувал с нас капюшоны, которые приходилось придерживать. Фиди и Сирена сидели, кутаясь в тёплые накидки и, кажется, уже жалея о своей идее понаблюдать за занятиями факультета Омена. Я поплотнее запахнула шерстяные полы и придвинулась ближе к подругам. Заиндевевший камень ступеней сегодня не был нагрет свирами и прикрыт подушками, и холод чувствовался даже сквозь плотную ткань и замшу брюк.
— Устроим день поединков, — магистр Фаренсис указал на торчащий посреди арены меч. — Есть желающие?
Виттор Оуренский, перепрыгнув через ступени, бойко пробежал к центру арены и вытащил клинок. На плотном песке остались его следы, нарушающие гладкую гармонию той стороны арены, на которой сидели старшекурсники. Магистр удовлетворительно кивнул. Еще один меч очертил круг в воздухе, мелькнул сияющим размазанным пятном и приземлился в трёх шагах от Оуренского. Студенты затихли, не выказывая желания драться с Виттором.
— Кем бы ни был ваш соперник, — Кэймон лин де Фаренсис обвёл их взглядом, — и какие бы страхи он в вас ни вселял, вы должны чётко понимать, кто вы такие и что должны сделать.
