Нина придвинулась ко мне и обняла. Она уже достаточно отогрелась и теперь тоже источала тепло. Я приткнула все щели, чтобы холод не проникал под ворох ткани над нами. Накидка путалась с мешковиной, но я не стала их расправлять, боясь потревожить установившийся в нашем крохотном убежище климат.
Мне хотелось поговорить ещё, послушать истории о стязателях, о приключениях, о чём угодно, потому что я чувствовала, как вместе с тишиной и мглой в меня проникает липкое, отвратительное беспокойство. Землетрясение послужило лишь ярким напоминанием тому, что мой ментор где-то рядом. Но почему он не приходит? Неужели всё настолько плохо, что его и правда не пускают ко мне? Или он не может меня найти? Или даже не ищет?
Нина мелко вздрагивала, засыпая, но ко мне сон не шёл.
Ментор чёрного паука был для меня гарантией благополучия, но следовало признать, что в первую очередь — эмоционального. Он мог защитить меня от магистра Банфик, от Ракель, от Кэймона лин де Фаренсиса или даже от самой себя, но это был замкнутый мир маленького паучка, который не видел дальше своей паутины. Каким бы влиянием он ни обладал в моих глазах, у Джермонда Десента не было такой власти, с которой он мог бы пойти против Квертинда и его законов в лице консула Рутзского. «Не иметь выбора — слишком большая роскошь» — звучали у меня в голове слова ментора. Интересно, какой выбор он делал прямо сейчас?
Осмельян громко захрапел. Я натянула накидку на голову и отвернулась к стене. Сейчас мне стоило думать о своём выборе. Зандагат или Пента Толмунда? Путь к убийству Кирмоса лин де Блайта был очевиден. Кровавые ритуалы. Бордовые перчатки, лицемерие окружающих и одиночество. Другая жизнь с чередой бесконечных убийств во имя Квертинда. Смертельные приговоры, которые придётся выносить не по собственной справедливости, а под диктовку законов и механизмов огромной системы. И вечное состояние крайней покинутости. Неизбежность оплетала меня, пронзала призрачными ветвями моё нутро, разрасталась тяжестью в груди и хаосом в сознании. Горло сдавило тисками, не позволяющими сделать ни одного свободного вдоха.
— Нет! — я вскочила на кровати, шумно втягивая носом воздух.
Сырость и холод отрезвили меня.
Я всё ещё дышала.
Глаза привыкли к темноте, и я различала вздымающую кучу на соседней кровати, которой был Гладко, храпящего Осмельяна и белое лицо Нины, мирно посапывающей в тепле. Глядя на девушку, я вдруг остро поняла, что мне тоже просто хотелось жить. Я осторожно легла обратно, накрываясь.
Ясная и конкретная цель заставила меня покинуть дом у озера и бросить вызов миру. Но теперь я состояла не из одной только мести — больше нет. Я была Юной Горст, и я по кусочку складывалась из всего, что меня окружало и что было мне дорого. Из дерзости Сирены, простых радостей Фидерики, находчивости Лонима, азарта Виттора и благородного рыцарства Куиджи. Да даже из треклятого магистра Фаренсиса, которого стоило проучить! Но больше всего, конечно, из Джермонда Десента — его философии, его защиты, его жестоких уроков и его запаха. Это всё было моими сокровищами, составными частями моей души. И я ни за что не планировала с этим расставаться. Для меня это означало бы расстаться с самой собой, предать себя.
Не иметь выбора — слишком большая роскошь. Мне навязывали выбор, который меня не устраивал, но я могла поступить по-своему. Я должна была сражаться за то, что мне стало дорого точно так же, как всегда сражалась за память о своей матери и своём отце. Кем бы ни был мой враг, важно было понимать, кто я, и не изменять себе. Даже если мой враг — сам Квертинд.
Я достала кинжал и провела пальцами по гравировке. Плана у меня всё ещё не было, но хорошая новость состояла в том, что мне удалось приободрить саму себя. Пента Толмунда не означает, что я неотвратимо стану стязателем. Такую жертву я не готова была принести даже ради лёгкой победы над Кирмосом лин де Блайтом, а лёгкой победы мне это точно не обещало.
В конце концов, академия кровавой склонности — это просто академия, из которой можно будет сбежать. И до неё предстоит проделать неблизкий путь, наверняка полный новых шансов.
Кинжал вернулся на своё место, и я закрыла глаза. Лучшее, что я могу предпринять прямо сейчас, это поспать. Силы завтра мне точно пригодятся.
