Кажется, я отпустила всех своих зверей, которых весь вечер держала на цепях, и теперь была в каком-то отчаянном бешенстве. Мне не хотелось верить, что всё это имеет отношение к Джеру. Я пожалела, что пришла сюда, что осталась поговорить с Элигией, что старалась держать себя в руках. Мне вдруг остро захотелось доказать Элигии, что она неправа. Я сама не понимала, в чём именно — в том, что я к Джеру ничего подобного не испытываю, или в том, что у меня нет шансов. Да во всём!
Прошлое пытало меня картинками, снова и снова возвращая в те моменты, когда мы были с ним вдвоём. Слишком умный. Слишком умелый. Слишком… родной. Я смотрела на Элигию и пыталась понять, почему именно мне досталось такое наследство от матери? Да какое право она имела говорить о моём менторе в таком тоне?! С чего она решила, что лучше меня? Я открыла было рот, чтобы высказать ей оскорбления, но осеклась. Нет, нельзя позволять этой женщине снова запутать меня или спровоцировать. Если она и жила женскими эмоциями, то я — точно нет.
— Жаль, что тебе так и не представится шанса пообщаться с ним, — я с силой скинула руки женщины, и она зашипела. — Мне бы хотелось посмотреть, как он уничтожает твою надменность и самоуверенность.
Я всё-таки обогнула её и направилась к выходу, не желая больше слушать этот бред. Только Ревд знает, каких усилий мне стоило сдерживать гнев, чтобы он не выплеснулся извержением, как огонь из пасти Сомнидракотуля. Кинжал на бедре заметно потяжелел и даже как будто ожил, требуя попробовать крови этой женщины. Боюсь, я бы позволила ему это, если бы осталась ещё хотя бы на одну секунду.
— Он не умеет любить, Юна, — кинула мне вслед Элигия, повторяясь уже третий раз за вечер. — Просто помни об этом завтра, когда снова встретишься с ним.
Я с силой дёрнула ручку двери, так что меня обдало потоком ароматного воздуха из сада. Хотелось ответить Элигии, обозвать её, избить, но я понимала, что делать это неразумно. К тому же, это только убедит её в правоте. Поэтому я просто вышла, закрыв за собой дверь. Она оказалась неожиданно лёгкой для моих дрожащих рук, и от громкого сильного хлопка поместье мёртвой актрисы едва не осыпалось мелкими камешками. Пожалуй, даже звёзды с трудом удержались на небе, чтобы не рухнуть серебристо-голубой россыпью прямо мне на голову.
Я вытащила кинжал, который всё ещё просился наружу, и снова посмотрелась в его блестящее лезвие. Тёмные пряди выбились из кос, лицо вытянулось, щеки впали. Огромные глаза темнели бирюзовыми провалами на фоне бледной кожи. Вот бы сейчас вернуться и изрезать красивое лицо Элигии, изуродовать его, располосовать шрамами. За то, что она была… права? К счастью, в отражении мелькнула рыжая шевелюра, перечерченная гравировкой «Kaas».
— Дала ему имя? — стязатель кивнул на кинжал, и я быстро убрала его, словно устыдившись своего отражения и своих мыслей.
— У него уже есть имя, — буркнула я, отворачиваясь.
Пальцами попыталась причесать выбившиеся пряди, как иногда делал Каас. Пощипала себя за щёки, чтобы вызвать румянец. Стязатель протянул мне коричневую горстку на ладони. Кедровые орешки выглядели созревшими, что было удивительно для весны. Я рассеяно сгребла мелкую россыпь, даже забыв поблагодарить за угощение.
— Не передумала? — поинтересовался Каас, когда мы двинулись вдоль освещённой луной дорожки в сторону выхода.
— Нет, — я старалась не смотреть на него. — Теперь уже поздно отступать. Завтра всё будет кончено. Где встретимся?
Ярость клокотала во мне бешеным северным морем, снова и снова взбиралась волнами по оголённым нервам. Даже Каас казался врагом за то, что хорошо отзывался об Элигии. Возможно, между ними даже что-то было. От злости я прикусила щёку и начала считать вдохи, чтобы вернуть себе способность здраво мыслить.
— Нужно выбрать место, — Каас рассеянно огляделся, как будто подыскивал подходящее прямо здесь. — Лучше уединённое. Чтобы избежать лишних жертв, если что-то пойдёт не так. Чёрный Консул не оставляет свидетелей… как ты уже успела убедиться. Предлагаю встретиться у Кедровок, справа от…
— На Сомнидракотуле есть большое плато по пути к вершине, — перебила я. — Там точно никого не бывает. Ты сразу его узнаешь: в скале есть мелкий грот с родником. И удивительные горизонты.
Я криво усмехнулась при упоминании горизонтов. Орехи мешали, мне стало почему-то неловко их грызть при Каасе. Да и скорлупу некуда было выкидывать, поэтому я просто ссыпала их в карман брюк. Если мне придётся убить Джера, который лгал мне всё это время, то лучшего места не найти. Может, у него тоже есть приятные воспоминания, связанные с нашим краем земли. Так пусть они послужат укором его совести. Если она вообще у него есть.
— На рассвете? — коротко кивнул Каас.
— Я приведу его ещё до первых лучей, — пообещала я. — Если он согласится идти со мной.
— Он согласится, — заверил Каас.
