На глаза попалось человеческое сердце, выбитое над входом в закрытое святилище седьмой стихии. В книге про духовный путь мага было весьма подробное описание пекла Толмунда. Я усмехнулась, представив, что у меня не будет иной дороги после убийства. Никто не выложит на моей могиле белокрыльники, а где-то там, в кровавом огне подземелий, меня будет ждать тот, кого я сегодня убью. Если только… Я обняла себя руками и застонала. Самые потаённые, глубоко засевшие смелые мечты развернули, как Орден Крона в Квертинде, свои запрещённые плакаты, на которых я была с Джером. Его голос, запах, тёплое дыхание, его прикосновения и слова — всё это обрушилось на меня грёзами и видениями. Картинки были столь живые, что закружилась голова. Всё это могло бы сбыться, если бы у нас было больше времени.
Сердце бешено заколотилось от мысли, что у меня по-настоящему никогда и не было Джера — только обещание его заботы, но мне хватало и этого. Кто знает, может, это могло бы перерасти в нечто большее… Весь мир принадлежал бы нам двоим, если бы только он оказался Джермондом Десентом. На мгновение, одно короткое мгновение, я остановилась, застыла в туманной ночи и позволила себе помечтать о несбыточном. О том, чего никогда уже не свершится.
Гнусная Элигия! Я не верила ей, я презирала её, но она своими рассуждениями разрешила мне думать о том, о чём я раньше никогда не смела. И впредь не должна была. У меня оставался только ряд воспоминаний, который я перебирала без конца. Если бы можно было вернуться в те минуты рядом с Джером, я бы провела их по-другому. Если бы только… Что ж, вряд ли пекло Толмунда сумеет удивить меня душевными муками после сегодняшней ночи.
Небо сомкнулось тучами, привычно опустилось на шапки елей и окутало дымкой мои плечи. Я больно укусила себя за губу, чтобы отрезвить. Во рту появился металлический привкус. Вот что бывает, когда позволяешь себе наивно пребывать в мире глупой надежды. Боль. Кровь. Живущие в заблуждениях не видят правды. А истина освобождает всех. Чем действительно следует наслаждаться, так это свободой и реальностью.
Я стояла в ночи на тропинке академии, нарушая правила, и всё ещё дышала. На этот раз воздухом свободы — горьковатым, тяжёлым, но пьянящим. В моих силах было установить эту свободу для всех. Для всех тех, кто ещё дышал, как и я. И это было моим долгом — тем самым, что сильнее дружбы и преданности. Мне нужно было двигаться вперёд, и я тихо пошла вдоль тропинки. Не ради Квертинда — ради его людей.
Сапоги застучали по влажному от ночной росы камню, и каждый шаг отдавался болезненным гулом в висках. Туман был тем самым сковывающим киселём, сквозь который я продиралась, заставляя себя бороться. Эта дорога к Джеру казалась мне длиннее всей моей жизни, но останавливаться было нельзя. Если я ещё раз остановлюсь, то снова превращусь в жалкую куклу. Нужно двигаться. Теперь я шла быстро, почти бежала и старалась дышать как можно глубже. Северная весна ночью пахла чистой звёздной прохладой, молодым клевером и свежим мхом. Насекомые спали, и даже ночных животных не было слышно — тишина стояла пронзительная, торжественная. Прекрасная ночь для первого убийства.
Хотела ли я всё ещё убить Кирмоса лин де Блайта? О да. С каждым вдохом рядом со мной появлялся человек, который хотел этого вместе со мной. Вдох — и Тезария Горст выплыла из тумана, нежно погладила меня по голове. Вдох — и белёсый клочок превратился в дым трубки Кема Горста, что улыбался мне сквозь время. Вдох — и Нина смотрела на меня, облегчённо кивая. Ещё вдох — и Осмельян освободился из оков вечности и встал за моей спиной. Я представляла всех тех, кто пострадал от Чёрного Консула, — за мной была целая армия, мой личный Орден Крона. И теперь я даже не бежала — плыла извивами тропинок-рек к дому своего ментора. В окнах Джера забрезжил свет, и я едва не наткнулась на него, как на препятствие, но очередной вдох явил мне Кааса. Я благодарно улыбнулась и продолжила двигаться, вдыхая новые и новые души для своей воображаемой армии. Живых и погибших. Вскоре за плечами у меня маршировал целый легион, что не хуже богов благословлял меня на войну с судьбой. Только, в отличие от богов, эти души, так же, как и я, не знали, чем закончится сегодняшняя ночь.
Стук в дверь — и я позволила фигурам раствориться в кроуницкой белёсой мгле, исчезнуть в пространстве, как икша в фиолетовой ауре.
На бесконечное мгновение я снова осталась одиночестве.
Джер открыл быстро, будто нарочно ждал у входа или услышал шаги. За его спиной едва брезжил свет от одинокой свечи на заваленном книгами столе. Мой ментор не спал, хоть и выглядел уставшим. Кажется, он тоже изменился за это время — похудел и повзрослел.
— Юна? — он окинул глазами пространство за моей спиной, словно ожидал увидеть кого-то ещё. — Что случилось?
Между лопатками стекла холодная капля, оставляя влажный след.
— Ничего, — соврала я, стараясь унять мелкую дрожь. — Мне нужен совет ментора.
