— Спасибо, — прохрипела я, пытаясь унять тошноту.
В голове немного посветлело, и я начала соображать последовательно. Я не только убила Кааса, я растоптала его репутацию. Мир снова перевернулся с ног на голову, справедливость исказилась: тот, кто заслуживал сочувствий и памяти, стал казнённым врагом, а я — убийца и предательница — пострадавшей и жертвой. Руки сами собой попытались сжаться в кулаки, но сил не хватило и я лишь согнула пальцы. Это я была выродком, подлецом, изменщицей. Я, а не Каас.
В дверях возникла Вилли с дымящейся тарелкой и глазами размером с эту самую тарелку, суп из которой выпрыгивал желтоватыми брызгами с каждым шагом рудвика. Живот громко заурчал, и я стукнула его, чтобы заткнулся. Рот наполнился слюной.
— Фсе на выход! — громко хлопнула в ладоши ректор Аддисад, привлекая внимание. — Студьентка Горст до́статочно натерпелась, чтобы её мучили ещё и допросами.
— И мы? — боязливо пискнула Фиди.
— Конечно, нет! — возмутилась Надалия и махнула в сторону Сирены: — Вы дфе о́бьязаны по́ддержать подругу.
Магистры и консул спешно заторопились к выходу, словно они тоже были прилежными студентами, исполняющими приказы ректора. Дамна задержалась, подозрительно уставившись на мою руку, а потом сунула мне ещё один пузырёк коричневатой гадости, приказав выпить через несколько часов.
Ожога на запястье не было, и я даже задумалась, а был ли он вообще. Я сравнила время на своих часах с теми, что висели в пасти крылатого льва над входом. Стрелки совпали в точности — минута в минуту. Мои часы больше не спешили, синхронно с настенными подбираясь ближе к полудню.
— Сколько я проспала? — спросила я Фиди, когда дверь в нашу комнату закрылась.
Студентка Уорт осторожно убрала с тумбочки тарелку с остатками супа и пристроилась рядом. По её краснющим глазам я поняла, что она тоже не спала, как и Сирена. И вообще выглядела Фиди вряд ли намного лучше меня.
— Больше суток, — она подула на ложку и поднесла к моим губам.
— Ещё успеешь заполнить тиаль вместе со всеми, — Сирена оживилась и теперь рассматривала свои глаза в зеркале. — Ты же не собираешься целый день убиваться по этому говнюку?
Я шумно хлебнула куриный бульон и забрала посуду из рук Фиди. Кинжал лежал рядом, на моей тумбочке, и я подумала, что по Каасу я буду убиваться всю жизнь. Надеюсь, долгую жизнь.
Сознание странно помутнело и прояснилось одновременно, настроение ненормально поползло вверх. Должно быть, подействовала настойка госпожи лин де Торн. Ещё вчера я ненавидела себя и считала смерть справедливым наказанием. Сегодня умереть больше не хотелось. Наоборот, хотелось жить. Съесть тарелку ароматного горячего супа, заполнить тиаль и увидеть Джера. Я точно стала чудовищем. Но почему-то сейчас меня это мало беспокоило: когда я пыталась сосредоточиться на уничижительных мыслях, они расплывались, разлетались стайкой потревоженных пташек. Это было к лучшему.
— Не хочу больше никогда говорить про Кааса, — пресекла я дальнейшие разговоры, постукивая ложкой о дно тарелки.
Мне было противно, что они смели говорить о моём друге гадости. Объясниться я не могла, зато разбитое сердце как нельзя лучше подходило в качестве оправдания этого заявления. Было ли на самом деле разбито моё сердце? Я не знала. Но подозревала, что для этого я слишком хорошо себя чувствовала. И мне даже не было стыдно. Наоборот, как-то… отрадно.
— Это правильно, — похвалила серебристая лилия, похлопывая измазанными в румянах пальцами по щекам. — Я тоже не хочу больше никогда про него говорить. Если бы мой ментор убивала всех, кто посмел меня обидеть, я бы даже простила ей вечный надзор!
Сирена всё же кинула на меня неуверенный взгляд, застыв с яркой коробочкой в руках. Я втянула длинную макаронину и облизала губы — к счастью, гладкие и мягкие, восстановленные магией исцеления.
Всё вдруг стало понятным, как простой счёт. Чем быстрее ко мне возвращались силы, тем отчётливее я осознавала, что на самом деле у меня не было выбора. Я просто видела угрозу для Джера и пресекла её. Он ведь мой ментор. А Каас… здравый смысл запнулся, взлетел над плато дождевой каплей, упал в землю и растворился в горечи настойки, защищающей меня от нападок хищников-мыслей.
Ситуация казалась обычной, и я видела её со стороны. Мы с Каасом хотели вынудить моего ментора защищаться, чтобы он раскрыл себя. Он и защищался, как мог, пока не умер. И теперь я была единственной, кто знал, что Джер абсолютно точно не Кирмос лин де Блайт. Чёрный Консул не позволил бы себя убить. Никто не выбирает смерть, если есть иной выбор. Тем более будущий король.
Джер был просто Джермондом Десентом, который погиб, сражаясь за свою жизнь. А потом… Я достала детерминант из тумбочки и шлёпнула ладонью по прозрачной поверхности. В глазах потемнело, и я рухнула на кровать, но всё же успела рассмотреть зелёные молнии с красной прожилкой. Ничего нового. Ну, конечно, артефакты можно использовать без обладания конкретной склонностью.
