— Ты совсем ума лишилась? — Сирена выдернула определитель из моих пальцев. — Я понимаю, что ты сильно переживала из-за отсутствия склонности, но теперь она у тебя есть. И весь этот кошмар… Ты едва выжила, о чём ты только думаешь?
— О выживании и думаю, — отвертелась я и попробовала вернуть свою собственность.
— Кошмар, да ты и правда сумасшедшая! — Сирена отскочила, пряча за спину прозрачный шар. — Успеешь ещё озеленить свой детерминант, с тиалем это будет в разы легче. И вообще, конкретно этот я бы выбросила.
Она вытащила мой детерминант из-за спины, оглядела подставку-паука с красными рубинами и сморщила нос: да, это тоже был подарок Кааса.
— Сирена права, — Фиди смущённо разглядывала свои туфли, на которые всё ещё капали крохотные слёзы.
Странно, я уже восстала из мёртвых и даже подавала вполне убедительные признаки жизнедеятельности, а она никак не могла успокоиться. Я подмигнула впечатлительной подруге, чтобы ободрить её, но она чуть не разревелась. Наверное, её тоже стоило обнять.
— Фиди, иди ко мне, — я раскинула руки для объятия.
Подруга раскраснелась, затеребила край своей юбки и всхлипнула. Но потом всё же встала и осторожно обняла меня. Сирена, глядя на нас, недоверчиво прищурилась.
— Юна, я так рада, что ты жива, — прошептала мне на ухо Фидерика.
— Я тоже, — искренне согласилась я, похлопывая её по плечу. — В ближайший вечер умирать не собираюсь, так что можешь спокойно наслаждаться праздником окончания учебного года.
Фиди рассмеялась сквозь слезы и даже тихо хрюкнула, отчего смутилась ещё сильнее.
— Стязатель тебя головой об вулкан стукнул? — поинтересовалась леди Эстель. — Ты подозрительно любвеобильна для Юны Горст.
— Обнимемся, Сирена? — предложила я, протягивая к ней руки.
Фиди хихикнула, и я вдруг тоже развеселилась, ободрённая смехом подруги. Кажется, она успокоилась. А моё странное спокойствие я быстро приняла как благословение богов.
— Ну уж нет, — Сирена вручила мне простую колбу на тонкой бечевке. — Я ещё не готова к таким серьёзным отношениям с тобой. К тому же Лоним может прикончить тебя ещё до вечера, ведь он ужасно ревнивый. И Фиди затопит слезами нашу комнату, а я ненавижу сырость. Мне и за стенами академии её хватает.
Я рассмотрела свой будущий тиаль. Маленькая бутылочка закрывалась пробковой крышкой и больше походила на крохотный кувшин для дешёвой сливухи. Но настроение всё равно поднялось ещё выше, когда я представила внутри летящую стрелу в зелёной магии. В конце концов, главное в тиале — содержание, а не форма.
— Лоним меня точно не тронет, — я откинулась на подушку, зевая.
— Ну, знаешь, выбор между дружбой и любовью трудный, но однозначный, — рассудила Сирена, подбирая волосы пышным бантом. — Так что я бы на твоём месте не рассчитывала на то, что Лониму не хватит духу тебя прикончить.
— Сирена, — серьёзно сказала я, — ты даже не представляешь, насколько ты права.
— Я так устала всегда быть права! — наигранно вздохнула серебристая лилия, не скрывая самодовольства.
Лепестки цветущих диких вишен долетели даже сюда. Они кружились, подгоняемые ветром, застревали в волосах суетливых и шумных студентов, падали обманчивым снегом к порогам святилищ. Солнце выглядывало из-за частых облаков, чтобы поплескаться в прозрачных лужах и позолотить стройные ряды взволнованных первокурсников. От яркого света моя голова начала гудеть, шум врезался в уши и раздражал, а разум то и дело метался к мёртвому Каасу. Поэтому я вылила в рот пузырёк, оставленный Дамной лин де Торн, и зажевала засахаренной клюквой, которую предусмотрительно умыкнула с кухни Эльки Павс. Что бы в пузырьке ни было, помогало оно прекрасно. Правда, сильно захотелось спать.
Толпа взорвалась аплодисментами, когда двери святилища Девейны открылись, выпуская Маину Зеваш. Она высоко поднимала над головой тиаль с извивающейся в белой магии змеёй. Дым амбры, что принесла с собой целительница, защекотал нос, и я чихнула. Магистр Калькут подлетела к своей студентке и счастливо расцеловала её в обе щёки, как родную дочь.
Следующего новоиспечённого мага встретил магистр Фаренсис. Он как раз вернулся из столицы и сейчас подметал полами оранжевой мантии мокрые розоватые лепестки у святилища Омена. Традиционную одежду магов магистр факультета огня небрежно накинул поверх боевого костюма, даже не потрудившись её запахнуть. Меня он избегал, хотя я пялилась на него довольно откровенно, мысленно желая сгореть в собственном огне. Мне хотелось сказать ему: «Вчера я убила Кааса. Да, просто прострелила ему голову. А вам вспорю глотку, если посмеете хотя бы флиртовать со мной». Моя нарочитая весёлость и правда отдавала безумием. Не зря Сирена дважды назвала меня сумасшедшей. Но это было спасительным безумием, которое позволяло жить дальше и дышать. Хотя, может, дело было в живительной настойке.
