Рудвик мелко задрожала, натянула шляпу на глаза, но всё-таки вытянула короткий пальчик в сторону доски объявлений.
Три портрета, пришпиленных мелкими гвоздиками, смотрели на меня с белых пергаментов. Исполнены они были с большой тщательностью, мелкими штрихами, передающими даже тонкие детали внешности. Я внимательно всмотрелась в каждый, но никто из троицы не был мне знаком. Тогда я стала читать объявление, что проясняло личности незнакомцев.
– Дочь Сороки, – шепнул кто-то рядом. – Дитя убийцы.
Я пошатнулась, едва устояв на ногах, и непонимающе уставилась на Родрика Трейсли, наказанию которого ещё вчера так искренне радовалась.
– Сорокина дочь, – повторила Ракель. – Дитя убийцы!
– Замолчи, – процедила я, направляясь к девушке.
Но её фразу подхватили почти все, кто стоял вокруг, и шумиха привлекла из столовой новых студентов. Кухарка Элька Павс выглянула из-под нефритовой арки и застыла статуей, даже не потрудившись прикрыть огромный открытый рот. Навязчивое оскорбление гудело у меня в ушах противной скороговоркой, которую снова и снова скандировала толпа.
– Заткнитесь! – постаралась я перекричать гомон.
Гостиная закружилась, перед глазами всё поплыло. Мелькнул зелёный тиаль, и я с надеждой подбежала к его владельцу.
– Артур! – кинулась я к своему другу, пытаясь оправдаться хотя бы перед ним. – Это ведь не я убила Иверийцев!
– Род Оуренских имеет безупречную репутацию, – Артур отступил от меня на шаг, как от заразной. – Я не намерен тебе вредить, Юна, но и не могу запятнать себя дружбой с дочерью убийцы Иверийских правителей.
Толпа смыкалась вокруг меня, окружала, собиралась разорвать прямо здесь за то, к чему я не имела никакого отношения. Они больше не видели ни одного значительного достижения Юны Горст, предпочитая смотреть только на недостатки, в которых я даже не была виновата.
– Пг'екг'атите! – тонкая фигура Куиджи мелькнула перед глазами. – Юна не виновата в пг'еступлениях своей матег'и!
Родрик Трейсли схватил его одной рукой и откинул, как бродячего котёнка. Куиджи упал, ударился головой о лавку и медленно сполз на пол.
– Куиджи! – закричала я, расталкивая студентов. – Ты в порядке?
– Я в пог'ядке, Юна, – быстро отозвался ментальный маг, потирая ушибленный затылок. – А вот ты тепег'ь, кажется, нет.
Я помогла ему подняться, стараясь не поглядывать за спину, в которую всё ещё нестройным хором летело обидное «Сорокина дочь». Наверное, стоило уйти в свою комнату, и я бы так и поступила, но в следующий миг в меня прилетел ощутимый пинок, который толкнул меня в объятия Куиджи. Студент Лампадарио едва устоял на ногах, но удержал нас обоих, потом округлил глаза, развернулся и кинулся к выходу из академии.
