Я же бежать не собиралась. Резко сделала шаг назад и быстрым рывком развернула корпус, наугад выставляя локоть. Попадание получилось точным, словно рассчитанным до мельчайшей секунды: Родрик Трейсли упал, держась за челюсть. Он нелепо озирался и барахтался у моих ног, как перевёрнутый на спину таракан. Студенты мигом замолчали, некоторые попытались помочь Трейсли, но я вытащила Кааса и отогнала всех, кто желал приблизиться. Потом села на грудь Родрика, прижимая ему руки, и приставила кинжал к горлу. Во рту пересохло, и я вспомнила то ощущение переполняющей эйфории от кровавой магии, которое мне однажды удалось испытать. Я прижала лезвие сильнее и усмехнулась испугу в глазах своей жертвы. Кто-то попытался меня оттащить, но я зарычала и полоснула лезвием по предплечьям. Меня моментально отпустили. Каас окрасился в коричнево-алый цвет, и я с нарастающим наслаждением размазала кровь вдоль гравировки.
Хотите драться с Юной Горст? Так знайте, что она не милосердна. Я перенесла кинжал на грудь ошалевшего Трейсли, ближе к сердцу, и воткнула кончик лезвия, вспоров одежду и кожу студента. От такого ранения говнюк будет умирать долго и даже успеет оценить близость собственной кончины. Представила, как блестящее лезвие полностью нырнёт в густую липкую жидкость, напитываясь чужой жизнью, и жадно облизала губы. Каас попробовал крови и теперь жаждал ещё.
Я почти перенесла вес на рукоять, но мои руки вместе с Каасом накрыла мужская ладонь, поднимая в воздух кинжал и меня вместе с ним. Я зашипела, попыталась вырваться, дёрнула кинжалом, чтобы высвободить его, и забила ногами в воздухе. Кажется, даже кого-то задела. Перед глазами мелькнул растрёпанный Куиджи – запыхавшийся, красный, напуганный. Я задёргалась ещё активнее, пытаясь достать хотя бы одну руку, но только вывихнула плечо.
– Юна, – сказал Джер, – прекрати вредить сама себе.
– Они хотели меня унизить! – закричала я, крепче сжимая кинжал, чтобы не выронить. – У меня был шанс на победу, зачем ты вмешался?
Ментор вынес меня на улицу, и яркий дневной свет врезался в глаза. Я снова дёрнулась, но, скорее, чтобы удобнее устроиться в крепких тисках мужских рук.
– Зарезать студента на глазах у всех – это не победа, – Джер поставил меня у статуи семи богов и уже за руку потащил прочь.
Из ворот высыпали обитатели академии, провожая нас взглядами. И только теперь до меня дошло, что я натворила. Какое дикое зрелище увидели те, кто находился в гостиной! Меня даже никто не пытался остановить – все боялись прикоснуться. Просто стояли и смотрели на проклятую сорокину дочь, жестокое дитя убийцы, на чудовище Юну Горст, готовую прикончить студента за оскорбление. И я была готова. Если бы не Джер, что тащил меня сейчас, как упирающегося капрана, вряд ли бы мне в этот раз предложили выбор между Зандагатом и Пентой Толмунда. Хорошо, что там не было Сирены. О Ревд, Сирена…
– Ты тоже уже знаешь? – кинула я Джеру, подстраиваясь под его быстрый шаг.
– Что твоя мать убила Мирасполя и Лауну? – уточнил он. И сразу ответил: – Знаю.
– Но ведь это была не я! Она – не я, Джер!
– Это я тоже знаю, – он остановился, когда мы уже скрылись из виду. – Вы с ней чем-то похожи, Юна. Но всё же очень разные.
– Она мне отвратительна, – выплюнула я, всё ещё пытаясь искупить несуществующую вину. – Моя мать была исчадием пекла. За что она оставила мне такое наследство?
И сразу же прикусила язык, потому что одно из наследий моей матери стояло сейчас рядом со мной. Мой ментор, на которого она наложила заклятие, только что спас меня от преступления и позора, как спасал много раз от отчаяния и заблуждений. Какие бы причины ни заставили мою мать убить Иверийцев, меня она всё же любила, раз связала родовым заклятием с Джером. Сейчас, когда весь мир ополчился против меня, рядом остался именно он. Лучший из всех, кто меня окружал. Самый близкий. И стал он таким только благодаря Тезарии Горст.
– Тезария не была исчадием пекла, – Джер заглянул мне в глаза. – Просто ей не повезло попасть в руки человека, которому она не могла сопротивляться. В те времена я был ещё слишком молод, чтобы всерьёз относиться к угрозе, которую он уже представлял. Считал, что на соперничество с ним меня толкает одна лишь личная ненависть. Поэтому игнорировал опасность.
– Надо было посмеяться ему в лицо! – пошутила я, надеясь сбросить напряжение, которое скручивало меня изнутри. – Кто он?
– С ним тебе ещё предстоит познакомиться, Юна, – неожиданно серьёзно ответил ментор. – Ты уже встречалась с плохими людьми, которых можно прировнять к исчадиям пекла. Но этот – сам Толмунд.
– Кирмос лин де Блайт, – понятливо кивнула я, как будто звук его имени мог бросить ему вызов. – Это его послание мне – рассекреченные портреты убийц в гостиной академии.
Джер криво усмехнулся и снова взял меня за руку.
