Оборачиваться было нельзя, это замедлило бы меня. Под ногами хрустели сухие ветки, хлюпала ещё не до конца замёрзшая грязь.
Одним прыжком я забралась на мшистый валун и на секунду замешкалась: под камнем оказалась огромная болотистая лужа. «Сапоги промочу», – мелькнула дурацкая мысль, прежде чем кто-то сильно толкнул меня в спину и я упала навзничь. Прямо в проклятую жижу, в которой ещё мгновение назад боялась промочить сапоги. Чёрный чулок на голове мгновенно напитался липкой грязью, отчего дышать стало невозможно. Я попыталась подняться, чтобы глотнуть воздуха, но меня снова ударили по спине. Рот и нос моментально забились, руки бессильно заскользили по мокрой земле в новой попытке встать. На этот раз меня придавили сапогом, заставив лежать лицом вниз.
Со стороны бестиатриума послышались крики.
– Я бы убил тебя, маленький ублюдок, прямо сейчас, – раздалось над ухом. – Но, так уж сложилось, что своей смертью ты доставишь мне больше хлопот, чем своей никчёмной жизнью. Так что придётся тебя просто наказать.
От недостатка воздуха, страха и унижения я начала жалобно постанывать, и меня резко подняли за шиворот, так высоко, что ноги заболтались в воздухе в поисках опоры. В следующую секунду с головы слетел чулок, сорванный уверенной рукой моего преследователя. Я выплюнула грязь и шумно втянула воздух. Наконец-то я снова дышала. Всё ещё дышала!
– Первокурсница? – мгновенно узнал магистр.
В его голосе звучала, скорее, насмешка, чем удивление. В подтверждение моей догадки он даже по-настоящему рассмеялся. Тихо, чуть хрипловато.
Это он… надо мной?! Я яростно тряхнула головой и хаотично замолотила руками в воздухе, пытаясь попасть в своего мучителя. Грязь в глазах почти лишила меня зрения, и, вместо точных ударов, я лишь нелепо барахталась, как червяк на крючке. Только на этот раз без своей маскировочной защиты.
Где-то вдалеке всё ещё кричали, и я даже смогла разобрать своё имя, но сейчас никак не могла ответить на зов.
– Истеричная пустышка, – всё ещё смеясь, напомнил магистр не то мне, не то самому себе.
Я снова задохнулась, но теперь от возмущения. Да он издевался, наслаждаясь превосходством! Жестокий, грубый, чудовищный человек! На зубах скрипнул песок, и я снова плюнула. Хотелось попасть в мужчину хотя бы плевком, но и тут меня ждала неудача: грязная слюна разлетелась мелкими брызгами, так и не достигнув цели. От холода, паники и ярости губы онемели, а по телу разлился ледяной свинец. Вдобавок я крупно дрожала.
– Зачем стреляла? – спросил мой мучитель. – У тебя что, совсем нет страха?
Страх был. Именно сейчас он поднялся удушающей волной – пронизывающий, липкий, сковывающий страх перед этим человеком и своим будущим. Что же я натворила? Зачем стреляла? Хотелось заорать, заверещать от стыда и ужаса, но, вместо этого, я лишь зашипела как можно злобнее, чтобы скрыть позорный испуг:
– Меня зовут Юна Горст. И я смеюсь в лицо опасности!
Прозвучало ужасно глупо. А в моём удручающем положении – и вовсе комично. Но магистр неожиданно перестал смеяться, замолчал и опустил меня на землю. Отошёл на три шага, будто я и правда представляла угрозу. Потрясённо оглядел меня с ног до головы.
Я попыталась засмеяться, наслаждаясь его замешательством, но только закашлялась.
В лесу замелькали огоньки фонарей. Я не хотела, чтобы здесь появились люди, и ещё сильнее не хотела, чтобы они сообщили мне, что я исключена. Другого развития событий не предполагалось: всё зашло слишком далеко. Маскировка сорвана, и теперь вся академия узнает, что Юна Горст едва не прикончила магистра.
Бежать было бессмысленно. А всё из-за Джермонда Десента, который не только догнал меня, но и вдоволь поиздевался. Битва с судьбой оказалась проиграна, и терять мне уже было нечего: повинуясь мстительному порыву, я одним прыжком преодолела разделяющее нас расстояние, замахнулась и с удовольствием врезала жестокому магистру кулаком в челюсть. Удар вышел слабым – костяшки пальцев едва прошлись по колючей щеке и соскользнули, почти не причинив вреда моему преследователю.
– Толмунд! – мужчина вдруг дёрнулся и согнулся. – Что ты сделала?!
Джермонд Десент схватился за шею, пошатнулся и привалился к ближайшему стволу. Дыхание его стало тяжёлым, и он захрипел от боли. Потряс головой, втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Я шагнула ближе, пытаясь понять, что происходит. Магистр побледнел, словно от потери крови, и едва держался на ногах. Неужели он… умирает?
– Что с вами? – испуганно прошептала я.
– У тебя надо спросить! – огрызнулся он, склоняя голову на бок и всё ещё обхватывая горло.
Я растеряно посмотрела на кулак, пытаясь понять, как так получилось, что слабый удар вверг магистра в тяжелое состояние. По всему выходило, что никак, поэтому в следующий миг я решила, что кто-то наверняка ранил его стрелой в шею. Магистр тоже пришёл к такому выводу, поэтому отнял руку и посмотрел на неё, ожидая увидеть кровь. Потом снова мазнул ладонью по шее и опять убедился, что ладонь абсолютно чиста.
– Все целы? – из-за деревьев выбежал Кеймон лин де Фаренсис, держа в руке фонарь.
