– Никакими, – сказала Наталья. – Ведь вранье это все. Что чистая Франция, в смысле. В емкостях привозят от арабов, здесь по флаконам разливают и продают, будто это Франция. Я же не дура за подделки переплачивать. А почему вы спрашиваете?
– Однажды ночью я видел странную женщину в белом платье, – ответил я. – От нее пахло именно этими духами. И это точно была не Катерина, а взрослая женщина.
– Кто она? – заинтересовалась Наталья.
– Я не знаю. Я подумал, что, может, это были вы?
– Где вы могли видеть меня ночью? – невесело засмеялась моя собеседница. – Мне и днем здесь страшно, а уж ночью…
Она обхватила свои плечи руками, будто ей вдруг стало холодно.
– Быстрее бы отсюда уехать! – вырвалось у нее, и она выглядела жалкой в эту минуту.
– Куда? – спросил я из вежливости.
Пожала плечами в ответ. Куда угодно. Только бы подальше отсюда. Участь всех людей, которые не чувствуют себя счастливыми. Здесь и сейчас им плохо, зато в скором будущем где-то далеко отсюда возможно счастье. Они не знают, бедолаги, что счастье – категория не географическая. И тем горше обычно бывает разочарование.
– Может быть, вам все-таки лучше пока пожить здесь, – высказал я осторожное предположение.
– Да мы и так живем, – вздохнула Наталья. – Куда же мы денемся. У нас дела. У нас бумаги. Мы же теперь наследники, – вдруг всхлипнула она. – Ой, простите!
Отвернулась и попыталась ладонями смахнуть слезы с лица, но с ее ресниц потекла тушь, и я увидел, какими траурно-черными в мгновение стали ее ладони.
– Кто-то умер? – неловко изобразил сочувствие Илья.
Кивнула, не оборачиваясь к нам, и произнесла сквозь следы:
– Папка наш непутевый. Добегался, прости меня, господи! От нас бежал, как ошпаренный, будто и не нужны мы ему, а оно вон как обернулось – Катькино будущее обеспечил, словно олигарх какой-нибудь!
– Так вы наследство оформляете? – догадался я.
– Да, – подтвердила Наталья. – Александру Борисовичу спасибо. Все хлопоты взял на себя. А я бы мучилась. Не знала бы, куда идти. И вообще меня обманули бы. Вы извините. Я пойду умоюсь.
Она ушла.
– Пристукнули, значит, мужика ее, – сказал Демин, нисколько не стесняясь присутствием слабоумной сироты Катьки. – Намолотил мужик конкретных бабок, и все теперь досталось этой тетке из Челябинска.
В его словах угадывалась зависть.
– Я бы ей не завидовал, – попробовал я осадить Илью.
Но его было не пронять.
– Она о нем все равно не жалеет, – сказал Илья невозмутимо. – Он их бросил и бегал где-то. Зачем ей этот беглый мужик? У нее теперь куча бабок, и она себе кого хочешь найдет.
И получалось, что Наталье привалило счастье. Мне был противен цинизм Ильи. Я на него злился. И мне захотелось как-нибудь его уесть. Чтобы он не ощущал себя тертым калачом и мужиком что надо, а почувствовал себя полным идиотом.
– Ты говоришь – она кого хочешь себе найдет, – сказал я. – А зачем ей кто попало? Ты знаешь, кто был ее мужем?
– Фраерок челябинский, – небрежно пожал плечами Илья.
– Ха! – бросил я презрительно.
Демин понял, что я что-то знаю.
– Кто? – спросил он, но все еще был равнодушен.
– У Катьки есть его портрет. И если она соизволит тебе его показать, ты сильно удивишься, поверь.
– Вряд ли, – засомневался Демин.
Я знал, что сейчас его дожму.
– Ты его знаешь, – сообщил я.
– Натальиного мужа?! – наконец-то удивился Демин.
– Да.
– Не может быть! – сказал он неуверенно.
Спеси у него заметно поубавилось.
– Точно тебе говорю! – сказал я.
Он захотел увидеть портрет. Я посоветовал ему обратиться к Катерине. Демин целых пять минут уговаривал девчушку, прежде чем она согласилась показать ему уже виденный мною когда-то «секрет». Наконец они отправились смотреть портрет. Я пошел за ними, чтобы понаблюдать за реакцией Ильи. Это был хороший розыгрыш.
Катерина привела Демина на окраину участка, смахнула мусор со стекла, под которым был портрет, и сказала со значением:
– Папа!
Заинтригованный Илья заглянул под стекло, увидел портрет веселого Филиппа Киркорова и расхохотался, не сумев сдержаться. Катька обиженно поджала губы. Демин хохотал, не обращая ни малейшего внимания на ее обиды. Наши с ним взгляды встретились. И в этот миг что-то произошло. Я не знаю, почему так случилось. У всех людей, наверное, бывает так. Они что-то знают, у них уже есть информация, а выводы приходят не сразу, а позже, с задержкой. Пронзила мысль – так, кажется, об этом говорят. Вот меня и пронзила, как я думаю. А Демин мои глаза увидел, и его пронзило тоже. От меня передалось. Другого объяснения происшедшему у меня просто нет.
– Молодой и красивый, – пробормотал потрясенный Демин.
– Вот вы где! – сказала подоспевшая Наталья, которая нас потеряла.
– Наташа! Вы носите фамилию мужа? – спросил я.
– Да. Шумаковы мы. Только вы не говорите никому. Александр Борисович не велел.
– Тогда он и другое не велел вам говорить, – предположил я с растерянной улыбкой на лице. – Что ваш сбежавший муж теперь носит другую фамилию – Ростопчин. Правильно?
– Правильно, – упавшим голосом подтвердила Наталья. – А вы откуда знаете?
