— Помнишь, что я говорил про основу?
— Ну, одна стихия всегда сильнее?
— Именно. И только через неё можно ощутить другую.
И он, снова двинув ладонями, поднял с земли пылевое облако, и завертел вокруг нас. Впрочем, уже через несколько секунд он отпустил, на его лбу появилась испарина.
Пыль осела сама, поддуваемая лёгким ветром.
— Мне недоступны человеческие силы, — улыбнулся Скойл, усаживаясь на землю, — Поэтому надо отдыхать.
Я его понял.
Снова открыл щели… Расплющил камешки, в воздух поднялась пыль. Я бросил чувство земли в это облако, стал рассматривать, как учил наставник. Будто под микроскопом, каждую частичку.
А они переплетались, кружились. Это не было похоже на землю, твёрдую, неколебимую. Чтобы заставить двигаться камень, нужно усилие, такая же твёрдая воля.
Или, например, вода. Она была текучей, мягкой. И она могла ощутимо ударить, хотя для управления ей тоже требуется воля. Но намного мягче. Ты не приказываешь ей подчиниться, ты лишь указываешь… Создаёшь уклон, и она течёт.
А огонь? Как его ощутить? Вроде бы ничего нет, но если в тебя ударит стена огня, то почувствуешь, мало не покажется. Тут тоже нужна воля — горячая, пламенная. Желание должно гореть, вырываться изнутри, и тогда оно вылетает настоящим пламенем.
— Минута, — процедил я сквозь зубы.
— Что? — удивился Скойл и покосился на мою руку.
— Да, мастер, там демон.
Тот отшатнулся, но вдруг поднял на меня глаза и побледнел. Краем глаза я заметил какое-то сияние, и, повернув голову, увидел призрачные крылья.
— Ангел, — Скойл прижал два пальца ко лбу, его ноги подкосились.
Зверь хотел упасть на колени, но я его схватил за плечо и покачал головой.
— Да, там и ангел.
— Внутри?!
Я кивнул:
— Поэтому мне сложно, мастер.
Зверь, поднявшийся из первушников, имел богатый жизненный опыт, и довольно быстро принимал новые правила игры.
— Я был в каком-то мире… когда чуть не умер, — наконец, сказал он, — Там были и ангелы, и демоны.
Я подумал, что ни разу толком не спрашивал, что же такое это Чистилище.
— Скойл, что ты об этом думаешь? — спросил я честно, показав ему руку и кивнув себе за спину.
— Думаю, — Скойл убрал мою руку с плеча, — что тебе стоит продолжать заниматься. Пыль уже осела.
Хмыкнув, я снова выпустил пылевую завесу. Воздух… что же нужно, чтобы тебя ощутить?
— Минута! — рявкнул я, пытаясь сосредоточиться.
Скойл глянул на меня и снова покосился на руку. К счастью, он лишь усмехнулся.
Луна красивым месяцем нависла над самым краем скалы. Стена почти отвесная…
Я стоял под холмом Вольфграда, в том самом заброшенном карьере. С этой стороны холм был будто срезан, и, насколько я понял, раньше тут велась добыча. Может, камень добывали, может, руду.
Но, когда нашли коррупт, все работы свернули, шахту запечатали, и закрыли маскирующей магией.
Я и сейчас видел лоскуты этой магии, висящей над тем входом, откуда я вылез. Старые уже ловушки, могут и не сработать.
Кто поставил, кто спрятал шахту? Рагнар, Альфа Серых Волков, о ней знает, и этот секрет может его убить, если он расскажет.
Знают приор, и знает прецептор…
Я снял перчатки, не желая портить, и мельком глянул на своё новое облачение. Дублёная кожа, ферритовые пластины-чешуйки на нагруднике, сильверитовая вязь.
Скорповы первушники неплохо потрудились, но Скойл намекнул, что над сильверитом работали уже звери. Оскал белого волка искрился в свете месяца.
