Кожаные нагрудник, наручи, сапоги. На них аккуратными лоскутами нашиты сильверитовые вставки. Мастера постарались, подлатали все колечки, и доспехи выглядели, на первый взгляд, шикарно.
— Ты помог Лунному Свету, примал, — Скойл только усмехался, глядя, как я оглаживаю обновку, — Мы помогаем, чем можем. Пока ещё что-то осталось от клана.
Я улыбнулся, разглядывая морду скалящегося Белого Волка на нагруднике. Она была украшена сильверитовыми колечками, и получалось, что глаза и клыки хищника блестели, чуть ли не горели яростным огнём.
— Лунный Свет и Белые Волки, — кивнул Скойл, — Дикой было бы приятно.
— Она жива, мастер, — я похлопал его по плечу.
Шлем был обычным железным шишаком, с кольчужной бармицей, и не скрывал лицо. Я вздохнул, крутя его в руках. Всё равно потеряю через пару боёв.
Мы взяли деревянные мечи, или клавы, как сказал Скойл. Помнится мне, Скорпионы тоже так называли…
Зверь молча помогал мне тренироваться. У него были навыки владения мечом, но даже он удивлялся, когда я под руководством Хали обезоруживал его. Наставник никогда не видел таких движений.
Хали обиженно замолчала, а я продолжил отрабатывать удары.
Через некоторое время Скойл попросил снова показать, что я умею с землёй. Он оказался вполне доволен, хотя считал, что я мог бы продвинуться намного дальше. «Каменная рубашка» его впечатлила, он же и подсказал некоторые особенности.
— Ты выпускаешь чувство на всё тело. Тебе пора уже контролировать эту энергию, выделять её в отдельные пучки…
Я стиснул зубы. Сколько вокруг советчиков развелось. Ты, говорят, талант, но без мозгов.
— Вот так? — с раздражением спросил я, открывая щели в земле за спиной Скойла.
Когда в небо улетели пули, наставник застыл, поражённый.
— До чего же это…
— Талантливо, да? — спросил я с лёгким сарказмом.
— Нет, просто. До чего же просто, — он только качал головой, — Ведь это настолько малое воздействие, что даже звери способны, если не первушники.
Мне сразу вспомнилось, как Скойл не хотел рассказывать о секретной технике слияния со стихией. Будто это под запретом, потому что может навредить высшей мере. Получается, то, чему меня научили горные ящеры, тоже будет секретом.
Я снова открыл щели, но в этот раз не стал выискивать в грунте твёрдые камни, а просто распылил завесу из пыли.
Скойл одобрительно закивал… а потом разогнал это облако одним движением руки. Даже наметил пыльный поток рядом со мной, намекнув, что маг воздуха спокойно может использовать это против меня же.
Судя по озорном блеску в глазах, зверь тоже, как говорится, выпендрился.
Воздух. Я закусил губу — столько бился с воздушниками, видел, на что они способны, и эта стихия всегда была для меня недостижимой мечтой.
Она у меня до сих пор не появились, и даже Скойл тут ничем не мог помочь…
Хотя.
— Что? — наставник остановился, заметив, что я застыл.
— Как управлять воздухом?
— Но ты же… — Скойл потёр подбородок, — Для начала, любую стихию надо ощутить. Неужели не помнишь?
Я поджал губы. Помню только землю, как она ворвалась в моё сознание. Помню воду, с каким трудом я её звал, и только земля помогла ощутить.
Помню огонь, который появился у меня вместе с демоном — он ворвался вместе с горящей яростью. И эту стихию я тоже толком не освоил. Да и сейчас не особо могу…
А вот воздух.
Мысль о том, что у меня может быть четвёртая стихия, зазудела так, что Скойл засмеялся:
— Да что такое, примал? — он прищурился, — Сколькими ты стихиями владеешь сейчас?
— Три, — ответил я, прикусив губу, — Если не считать стихии духа.
— Вот же… дерьмо-то нулячье! — брови наставника подпрыгнули, — Ты в мере человека, и у тебя не закрылись первобытные стихии, а только больше появилось.
Он так и продолжал смотреть на меня круглыми глазами.
Я вспомнил Жёлтого Приора. Да, такую магию, позволяющую задушить противника за тысячу километров, я бы тоже освоил.
