А если Одетта поймёт, так пусть кричит на него, колотит тростью, злится за то, что он так играл с её чувствами… В конце концов, ему небезразлична судьба Фелис. А Одетте стоит выпустить на него без страха все эмоции, что она прятала долгие годы.
***
Свинью подкладывает Ранковский. Розита перед началом пробы успевает шепнуть, что сторож видел Фелис, спящую на крыше, а Ранковский вчера и сегодня говорил о свидании на Эйфелевой башне, вчера с воодушевлением, сегодня с разочарованием. Мерант всё ещё не может расспросить Одетту, но по взгляду понимает: она вовсе не уверена в победе. Фелис опаздывает, но в таком состоянии она и не может рассчитывать на хорошее выступление. Всё, чем может Мерант выразить поддержку, — дать две попытки. Это не спасёт Фелис и едва ли послужит знаком, что о ней заботятся.
Обычно Розита утешает тех, кого Мерант выгоняет. Сегодня она ждёт, пока ле О выплеснет всю злобу на Фелис и Одетту, чтобы не подставить их под ещё больший удар. Когда Одетта, торопясь, выходит из зала, Розита внимательно смотрит на Камиллу.
Тётя предупреждала, что эта девочка в опасности.
— Ты замечательно подготовилась, Камилла. Это помогло тебе победить.
— Благодарю вас, мадемуазель Маури. Для меня огромная честь играть Клару и выступать вместе с вами.
— Но если бы Фелис подготовилась и выступила лучше, что бы ты сделала?
— Я? Почему вы задаёте мне этот вопрос? — Камилла явно не хочет отвечать.
— Ты меня заинтересовала. Как танцовщицу я тебя видела, а как человека — нет.
Камилла долго молчит.
— Я не могла проиграть. Не имела права. Мама… мама мечтала об этом, вы её вдохновили, когда были совсем юной. Я не знаю, что бы она сделала, если…
Камилла не решается продолжить.
***
— Как тётя и говорила, — шепчет Розита Меранту, но он не слушает. Одетта всё ещё стоит у ворот и смотрит вдаль, надеясь разглядеть карету, хотя уже вблизи ничего не видно из-за дождя. Розита понимает, что она здесь лишняя. Но скромно отойти она не в силах и смотрит, как Мерант подходит к Одетте, как она с криком: «Они забрали её!» утыкается лицом в его плечо и заходится рыданиями, как он неожиданно поднимает её и несёт на руках в здание, а она не сопротивляется, видимо, уже не в силах стоять на ногах.
Её трость остаётся лежать на земле, одним концом в луже, и Розита выходит и подбирает её.
Луи, кажется, говорил, что лужа возле театра — это хорошая примета.
***
— Она вернётся. Непременно вернётся, Одетта. Потому что танец — это волшебство, которое наполняет её сердце радостью и делает по-настоящему счастливой. Ты всегда творила волшебство на сцене и теперь сотворила его с Фелис. Она принадлежит этому миру и потому придёт обратно.
— Как ты можешь верить в волшебство? — Одетта вытирает слёзы его носовым платком. — Как ты можешь после того, что случилось?
— Она за несколько недель освоила полугодовую программу. Что это, если не чудо, и кто его сотворил, если не ты?
— Луи Мерант верит в чудеса. Подумать только.
Первая фраза, произнесённая относительно спокойно. Мерант подносит Одетте стакан воды.
— Выпей. Да, я верю и всегда верил. Как бы глупо это ни звучало. Я верю, что Фелис вернётся, для этого не нужно чудо. О том, что больше всего любишь, невозможно забыть, даже если очень стараться, — он чуть ухмыляется, — с этим спорить не станешь?
— Не стану, — Одетта отпивает. — Только не начинай, что больше всего на свете ты любишь меня.
— Я говорил это, когда надеялся на взаимность. Теперь я знаю, что больше всего на свете ты любишь Фелис, а она — тебя. Но если ты вправду думаешь, что я тебя достоин…
— Я уже ничего не думаю. Ты говорил, сцена — моё место силы? Оно меня защищает? Почему же оно… не защитило Фелис?
— Это твоё место силы, не её.
— Глупости. Всё это глупости. Я не в силах верить во все эти приметы, в чёрных кошек и прочую ерунду. Никто не вернёт мне Фелис.
Одетта вновь заходится рыданиями. Платок Меранта уже насквозь промок и не может впитать больше слёз. Мерант стоит у чердачного окна и смотрит на бурю. Небеса плачут так же, как Одетта, может быть, дождь льёт над каретой, везущей Фелис, может, он льёт над Бретанью и стучит по крыше сиротского приюта. Когда Фелис приедет туда, она будет слышать мерный стук капель, и в этом стуке для неё будет музыка, которая напомнит ей о театре. Одетта плачет, и её эмоции наконец вышли наружу, весь Париж видит их и слышит их. Неужели она думает, что Фелис не услышит её зов и не вернётся?
Сегодня место силы для Одетты — небеса. И пока она успокаивается, сбивчиво рассказывая о первых уроках с лужей, занятиях на лестнице особняка, Мерант теснее прижимает её к себе, и ему становится всё спокойнее и спокойнее. Он ещё не знает, что час спустя Розита принесёт на чердак трость Одетты и скажет, что мадам Маури получила ответ от матери-настоятельницы, но верит — всё получится… всё не может не получиться…
Не важно, само ли сложится или придётся посылать за Фелис, она вернётся. Для Одетты это будет чудом. А Мерант верит в чудеса.
========== VI ==========
