От него пахло приятным мужским парфюмом: слегка горьковатым, но свежим запахом с примесью мяты — мятный акцент, скорее всего, придавало средство для бритья. Абрахас источал аромат заботы, понимания, которого так не хватало Авроре весь этот пакостный, одинокий год, наполненный слезами, неуверенностью в себе и разочарованиями. Так пах родной человек, которому никогда не была безразлична её судьба, так пахла крепкая дружба, начавшаяся с мелочей, но преодолевшая все тяготы и несчастья, свалившиеся на голову. Они никогда не были похожи, но умели чувствовать и понимать чувства друг друга, точно владели каким-то одним им понятным языком. Он её обнимал, несмотря на странный запах подгоревших гренок и множества других блюд, впитавшийся в волосы за время работы в кафе, и Абрахасу не было неприятно, ему вдруг показалось, что всё неважно, бессмысленно. Главное, что она, наконец, расслабилась в его объятиях и положила голову ему на плечо в поисках тепла и защиты, как делала это раньше.
Возмущение мамы было обоснованным, как им быть вместе, делить жизнь на двоих, делить дом и, что немаловажно, постель, если они являются друзьями? Реально ли обратить дружбу в нечто большее, если в сердце Авроры всё ещё теплится опалённая надежда на Тома, а Абрахас, глядя на её платиновую макушку, вспоминает о погибшей Эвелин. Связать несвязуемое — вот, что имела в виду леди Арабелла, и теперь это ощущалось, как никогда. Да, Абрахас очень любит Аврору, так же, как и она его, но то совсем другая любовь, пусть она и схожа чем-то с любовью между влюблёнными: она так же чиста и бескорыстна, склонна к самопожертвованию и разделению общих радостей. Нет, всё-таки любовь и истинная дружба ходят рука об руку, но, тем не менее, они как две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.
— Аврора, могу я всё-таки спросить ещё раз? — и после того, как она приглушенно пробурчала согласие, зарывшись носом в складки его рубашки, он продолжил: — Я не собираюсь принуждать тебя и заставлять, но… Давай попробуем? — он и сам не мог поверить в свои слова, но старался проникнуться ими. — Ты сможешь уделить мне пару часов времени для… Свидания? — Абрахас сглотнул, применяя по отношению к ней это слово.
— Это глупо, — она отстранила голову от его плеча и посмотрела вверх, чтобы взглянуть ему в глаза; на устах её, откуда ни возьмись, появилась странная потусторонняя улыбка с примесью горечи. — Как ты себе это представляешь? — она поперхнулась воздухом, по-видимому, пытаясь изобразить смешок.
Выбившиеся из прически короткие волосы на её лбу и висках, точно пружинки торчали в разные стороны, придавая Авроре сходство с одуванчиком — очень трогательным одуванчиком, разучившимся смеяться.
— Мне расценивать это как «да» или «нет»? — вкрадчиво спросил Абрахас, чувствуя, как внутри всё теплеет, ведь она больше не воспринимала его предложение в штыки.
— Я работаю без выходных… — тихонечко напомнила Аврора, неловко опустив взгляд и ощущая, что всё же поддалась на провокацию лорда Малфоя. — С утра до ночи…
Она почувствовала, как сильно расширилась его грудная клетка, наполняя лёгкие большим объёмом воздуха.
— Это не проблема, — ответил Абрахас, накручивая локон её волос, перетянутых на затылке резинкой, на палец. — Мы что-нибудь придумаем…
***
Абрахас предупреждал, что Аврора может сильно не наряжаться, потому что он всё равно трансфигурирует её одежду в более подходящую. Не было на душе ощущения предвкушения, как это было от свиданий с Томом, но, тем не менее, в назначенное утро она крутилась перед зеркалом и периодически интересовалась у безучастного кота, вылизывающегося на старом потертом кресле возле стола, идет ли ей эта причёска, какие туфли надеть, и стоит ли ей красить ресницы? Кот не отвечал, только продолжал намываться, изредка водя ухом, реагируя на доносящееся с кухни громыхание посуды.
Аберфорт фыркал и разражался обещаниями проклясть лорда Малфоя за его подлые интриги. Впрочем, против его сына он ничего личного не имел, равно как и дедушка Альбус, заглянувший в «Кабанью голову» до прихода Абрахаса. В последние дни он странно себя вёл, заводил неопределенные разговоры, часто выпадал из реальности, задумчиво потирая переносицу, отчего его очки постоянно перекашивались, придавая ему слегка сумасшедший вид. Жалобы по поводу того, что весь преподавательский состав Хогвартса и коллеги в Визенгамоте имели честь поздравить его с выбором мужа для внучки, прекратились, так же как и улетучилась его постоянная хмурость. Смена поведения, подмеченная Авророй, произошла после встречи с лордом Малфоем, о которой Альбус не слишком распространялся; похоже, он и сам терялся в размышлениях, но, возможно, он боялся её гнева, так как начал мыслить иначе. Раздраженная сим фактом, Аврора было решила устроить скандал, но затея была обречена на провал, так как дедушка заверил её, что только она вольна принимать подобные решения.
