Конечно, она знала, что этот разговор непременно состоится и, повинуясь неизбежности, изложила всё в письме, но, старательно вкладывая в строки всю известную информацию, надеялась сократить его насколько могла.
— Ты же знаешь, что я…
— Не из тех, кто любит афишировать свои проблемы, считая это унизительным, — слегка раздраженно заметил он, на деле ощущая сильнейшее беспокойство. Аврора неловко кивнула, чтобы не вступать в бессмысленную полемику. — Но это не проблема, это настоящая катастрофа! И глупость, что ты сразу не пришла ко мне! Что хуже, вы с дедушкой обратились к моему отцу, и вот во что всё это вылилось…
— Это была не моя идея, — тихонько заметила она, расправляя закатанный рукав форменной рубашки. — Но не вини дедушку, он и сам уже жалеет, что ненароком спровоцировал эту авантюру… Да и вообще, причем здесь ты? Не подумай обо мне плохо, я не собираюсь портить тебе жизнь, моя мне тоже дорога… Это ужасно…
Внезапно прямо за ширмой послышался неопределенный булькающий звук, затем негромкое чертыхание, сдобренное парочкой резких словцов в сторону собственной криворукости. Аврора вскочила с места и выглянула из их укромного уголка, огороженного ширмами. Там оказался молодой человек, яростно машущий салфеткой на свои штаны, на которых растекалось мокрое пятно, от которого исходил пар.
— Давно он сюда заглядывает? — поинтересовался Абрахас, выгнув бровь и встав на цыпочки, чтобы выглянуть над ширмой.
— Около полутора недель, теперь наш постоянный клиент, — машинально ответила она, наблюдая за тем, как, достав волшебную палочку, Абрахас окружает их заглушающими чарами. — Что ты делаешь?
— Когда я вошел в паб, он сидел за другим столиком, но, видимо, решил переместиться к нам поближе с какой-то целью, — рассудил он.
— На что это ты намекаешь? Думаешь, газетный проныра?
— Неужели у тебя самой не возникали подобные мысли? — ответил он удивленно, убирая палочку в потайной карман жилетки и присаживаясь обратно за столик. — Сейчас многим может быть интересна твоя личная жизнь.
Аврора нахмурилась, посмотрев на ткань ширмы в мелкий узор из переплетений розовых бутонов, будто могла видеть сквозь неё. Да, пожалуй, этот парень зачастил сюда, сидел он подолгу, но заказывал всегда только чай и лишь изредка пару сандвичей. В этот момент к ним подошел бармен и принес два высоких стакана с холодным кофе, она поблагодарила его, добавив, что и сама могла бы позаботиться о себе.
— Значит, из всех бед, что с тобой случились, ты называешь самой ужасной замужество со мной? — Абрахас криво ухмыльнулся, возвращаясь к разговору. Он задумчиво крутил между ладоней бокал с кофе.
— Нет… — она осторожно погладила себя ладонью по плечу, будто замерзла, но скорее, этот жест был порождением неловкости. — Я же сказала, что не хочу портить тебе жизнь. Только не тебе, — подчеркнула Аврора. — И только не из-за денег — это величайшая глупость и ошибка… Абрахас, я не хочу, чтобы ты даже думал об этом, я никогда не выйду за тебя замуж, не беспокойся.
— В каком свете ты теперь хочешь меня выставить? Ты хочешь думать обо мне, как о человеке, который отказал в помощи близкой подруге? О чём ты только думаешь… — он разочарованно помотал головой, хотя прекрасно понимал, что Аврора просто не умеет мыслить иначе и никогда не осмелится решать свои проблемы за чужой счет. — Не заставляй меня чувствовать себя виноватым.
— Это не помощь, а крайне неразумное самопожертвование, Абрахас! — неожиданно врезался в слух её голос, полный возмущения. — Послушай сам себя! Ты хочешь сломать свою жизнь, чтобы помочь мне? Я и не думала, что ты вообще рассматриваешь этот вариант! Мерлин! — Аврора на миг перевела дух и отпила ледяного кофе, но скривилась и вздрогнула, сделав слишком большой глоток. — Есть ещё один выход, я просто могу жить так, как я живу сейчас, и у тебя будет возможность, наконец, встретить свою… любовь. Поверь, я недостойна таких жертв. Неужели твой отец так умело промыл тебе мозги, играя на твоём чувстве сострадания ко мне?
— Это не сострадание! — не выдержал Абрахас, стукнув по сервированному столу кулаком, да так, что задребезжали лежащие на нем столовые приборы и тарелки. — Как ты можешь говорить о подобном? Да посмотри на себя, что с тобой стало! Ты бледная и тощая, как бездомная кошка, еще немного, и от тебя вообще ничего не останется! Аврора, я знаю, отец рассказал мне о том, как несладко тебе пришлось. Да, о многих вещах, о которых ты умолчала в письме. Этот дурак Лоран сведёт тебя в могилу! Считаешь, что сможешь выплатить ему долг? Я видел сумму, — на этих словах у неё скорбно поджались губы. — Да он с тебя не слезет просто из принципа! Он сам виноват, что не смог отличить одного духа от другого и обеспечил ему неправильное хранение! И ты готова похоронить себя из-за этого осла?
Она отвела взгляд в сторону, не в силах наблюдать ярость Абрахаса, который, забыв про кофе и отставив его в сторону, изливал на неё не слишком приятные речи.
