Аврора пошатнулась и почувствовала, будто сильный электрический разряд ударил её в висок и прошёл по всему телу, заставив мышцы напрячься. Следующая волна заставила её безвольно обмякнуть, и Абрахас едва успел схватить её за руку, метнувшись через стол, прежде чем она упала. В его голубых глазах не осталось ни капли гнева, лишь досада из-за своей несдержанности и мигом вспыхнувшее чувство вины.
— Аврора, — тихо прошептал он той, что смотрела на него жалобным и растерянным взглядом, заставляющим сердце болезненно сжаться. — Я не хотел… Это не то, о чём ты подумала, — он вышел из-за стола, не отпуская её, и осторожно приблизился, стараясь не делать лишних движений.
— Это правда? — шевеля обескровленными губами, спросила она, видимо, ещё не до конца осознав услышанное. — Отвечай! — она вырвала запястье из его захвата так резко, что рука Абрахаса, отскочив, неприятно стукнулась о столешницу. Аврора пятилась назад, точно перед ней находился злейший враг. Осуждение в её глазах удушьем прокралось в его сознание, и он сам затянул эту петлю на своей шее.
— Я не хотел тебе рассказывать, я не хотел, чтобы тебе было больно, тогда в Рождество я…
— Ты знал с самого начала?! — визгливо воскликнула она. — И ты… ты позволил мне быть с ним? — она выглядела как безумная, в глазах терялась нить реальности.
— Ты была счастлива… Ты так давно этого хотела, — не зная, что сказать, выдавил он, делая осторожный шаг вперед. — Я не должен был говорить тебе, и потом… Том вернул мне чек, данный отцом. Аврора, я… Прости меня, я идиот…
— Это точно, — холодно сказала она. — Хотя нет, скорее, это я идиотка, что поверила во всю эту розовую чушь, которой Том меня пичкал на протяжении нескольких месяцев. Мерлин, какой же я была дурой! — она воздела руки вверх, а потом приложила ладони к лицу и обессиленно ссутулилась. — Я самая настоящая дура, я же чувствовала, что что-то в наших отношениях не так! Но, купаясь в исполненной мечте, совсем ослепла и не стала разбираться, почему же Том вдруг стал оказывать мне знаки внимания… Чёрт… — выдохнула она удручённо, укоряя себя за глупость. — Но зачем твоему отцу было нужно нас сводить? — без интереса спросила она, даже не ожидая услышать ответ.
Абрахас предпочел быть искренним до конца, но не стал расстраивать её прямолинейностью. Прислонившись к краю столика, он негромко произнёс:
— Ты и сама знаешь, почему…
— Он боялся, что наша с тобой дружба может вылиться во что-то серьезное? — она раздвинула пальцы, через которые смотрели покрасневшие, увлажнившиеся серые глаза. Абрахас осторожно кивнул, боясь ранить её ещё больше. — Значит, он просто с ума сошел, теперь желая нас поженить. В какие игры он играет, Абрахас?
— Ответ на этот вопрос тебе тоже известен, — точно озвучив приговор, сказал он. — Твоё неожиданное родство с весьма занимательной исторической фигурой… Аврора, поверь, я не хотел, чтобы всё так обернулось, но… Том ведь вернул чек… — пытаясь поддержать её, сменил тему Абрахас.
— И что это меняет? — она горько усмехнулась, все же оторвав будто приклеенные суперклеем ладони от лица. — Начать отношения со мной — не было его решением, что бы он потом не решил. Благородство не в числе его качеств, ты сам это знаешь, он сделал это, чтобы не выглядеть окончательным уродом и предателем.
Абрахас искренне удивился её словам, совершенно не ожидая услышать их от влюблённой в Риддла Авроры, не способной в его отношении снять розовые очки. Неужели она так сильно изменилась? Слышать яд, сочащийся из каждой сказанной ею фразы, было непривычно и пугающе. Куда делась та добрая и светлая девушка в лимонной шапке и яркой одежде, лучащаяся солнцем и радушием? Цинизм к собственным чувствам будто состарил её на несколько лет, вся её жизнь и планы на будущее разрушились в течение этого года, а происшествие с девятихвостой лисицей стало последней каплей, превратившей Аврору в несчастное существо — в обычную, обиженную жизнью девушку, колкую и даже холодную, несмотря на слёзы в глазах. И тогда Абрахас сделал единственное, что сейчас было возможно в её состоянии — он преодолел разделяющие их считанные футы и, несмотря на сопротивление, заключил Аврору в объятия.
