…Она была одета в домашние штаны с растянувшимися коленками и какую-то бесформенную кофту с эмблемой Осмингтонских Ос на большом «кенгурином» кармане, на левой руке красовалась кухонная прихватка — варежка с нарисованными снеговичками, снимающими с головы ведра в знак приветствия. Такая домашняя и понимающая девушка, женщина, которая ещё в прошлую встречу в этой тесной квартирке поняла всё с первого слова, первого взгляда. Полетт застыла в коридоре, забыв пригласить гостя внутрь, она смотрела удивленными глазами, будто вместо старого знакомого перед ней предстал дикобраз в цилиндре и балетной пачке.
— Может, пригласишь внутрь? — уголки губ Абрахаса на долю секунды дернулись вверх.
— Ты не вампир, который не может войти без приглашения, — поддержала она его тёплой улыбкой и отошла в сторону. Оглядев себя сверху вниз, Полетт стукнула ладонью по своему по лбу и произнесла: — Будешь чай?Я только заварила, подожди, я сейчас, мигом переоденусь.
Шуба Абрахаса с коротким чёрным мехом блестела от капель успевшего растаять снега, на шапке медленно таял настоящий сугроб, а мокрые следы от сапог на стареньком линолеуме по форме напоминали дельфинов — он не удосужился отряхнуться, входя в подъезд.
— Не стоит, ты в этом довольно мило выглядишь.
Полетт нахмурилась, пытаясь понять, шутит ли он. Скинув шубу с плеч, Абрахас использовал невербальное заклинание, чтобы высушить её, и повесил на предложенные плечики вместе с шапкой. Он вёл себя так, будто был частым гостем в этом доме, и из-за этого Полетт не знала, как вести себя, но странно — неловкости не было. Его визит показался ей чем-то естественным. Сапоги Абрахаса с негромким стуком упали на пол, он пришел в той же одежде, что был в офисе и, по-видимому, не заходил домой. Выражение лица не позволяло прочитать, о чём он думает — ни единой складочки, ни единой морщинки…
Полетт хотела спросить, что же привело его сюда, но вопрос застыл в горле, когда Абрахас, расправив жилетку, посмотрел на неё в упор необъяснимо пронизывающим взглядом, точно сам безмолвно пытался что-то до неё донести. Сунув руки в карман, Полетт прислонилась к стене и стала сверлить невидящим взглядом электрический счётчик, висевший рядом с входной дверью, медленно отмеряющий киловатты. Она почувствовала, что Абрахас вторгся в её личное пространство, и даже ощутила тепло его дыхания; не без труда заставив себя посмотреть на него, она успела почувствовать, как мурашки стремглав пробежались по спине, когда его ладонь оказалась на её талии.
— Абрахас, я не понимаю… — она сглотнула, пытаясь придать своему голосу серьезности.
Он успел стать для Полетт бременем — желанным, запретным бременем, мужчиной, до которого невозможно дотянуться.
— Если бы я не был так слаб, я бы никогда не переступил порог этого дома, — признался Абрахас полушёпотом, но не тянулся за поцелуем, ища в её глазах разрешения. — Если ты прогонишь меня — я уйду, — поставил он ребром вопрос, на который у неё не хватило сил ответить.
Не получив ответа, Абрахас нашёл его во вмиг потеплевших глазах и в чуть приоткрытых губах. Полетт приняла его таким, какой он есть — женатым, самодостаточным, но одиноким мужчиной, которому была необходима её поддержка. Она не задумывалась над тем, что на её месте могла быть любая женщина, когда, взяв его за руку, потянула за собой в крохотную спальню с незаправленной кроватью…
***
— Аврора, ты слишком много думаешь, — заключила Урсула, скосив глаза на полупустой бокал вина. — Эта пчела просто не единственная в своём роде, подумаешь, безделушка. Не понимаю, зачем тебе знать, кто конкретно та женщина…
Аврора зажмурилась от резкого сфорцандо пианиста и задумчиво посмотрела на подругу, сидящую за столиком по правую руку от неё.
— Ох, процедура опознания тел такая сложная. Я слышала, что, возможно, это пропавшая в сороковом году экспедиция, только документы, как и полагается, археологи в гробницу не брали, а волшебных палочек при них не было, чтобы не нарушать магическое поле. Их, вероятно, не смогли тогда обнаружить из-за перемещения гробницы, вызванного падением самолёта, — продолжала бубнить Аврора, озвучивая мысли вслух. — А пчела… Не знаю, у меня какое-то странное предчувствие, Уши…
— Урсула права, ты забиваешь себе голову ерундой, даже если это та пропавшая экспедиция, то что тебе с этого? — включилась в разговор Аника Блэк, неотрывно следящая за высоким худощавым брюнетом с длинными волнистыми волосами, находящимся в компании весело обсуждающих какую-то тему чьих-то мужей, братьев, шуринов и других личностей, каким-то образом попавших на дружескую новогоднюю вечеринку в Малфой-мэноре. Среди них была одна-единственная молоденькая девушка, играющая ведущую роль в разговорах, притягивающая всё внимание на себя. — Тоже мне, «свой парень», — недовольно проговорила Аника, глядя на то, как эта юная девчушка крутится вокруг Алена Лефевра — сына двоюродной сестры лорда Луи Малфоя. — Противная девица, — ревниво проговорила она, скривив губы.
