— Понимаешь, — Цигнус потер затылок и присел на кресло. — Мои учителя, конкретно, моя несравнимая тетушка Кассиопея, слегка давит на меня в учебе, чтоб её грудная жаба сразила. Я уже сто раз говорил отцу, что без практики учеба не ладится. Однако он не хочет допускать меня к работе…
— Он абсолютно прав… — оборвал Абрахас, зная из рассказов собственного отца, что мистер Поллукс Блэк поговаривал о своем безответственном сыне.
— Но ты же занимаешься семейными делами, «Гранд текстилем», например, и золотом.
— Это когда моя дорогая матушка находится во Франции. А «Гранд текстиль» ведет мой отец. Я всего лишь посредник. Они решили, что мне светит перспективная карьера в министерстве магии.
— Ну ты же все равно знаешь всю инфраструктуру, — Цигнус сосредоточенно смотрел на Абрахаса, ища в нем поддержки и понимания, но тот, поднявшись с дивана, снова отправился к письменному столу. Ему явно не сиделось на месте.
— Послушай, Цигнус, у меня ещё очень много дел, твой визит, конечно, меня позабавил, но через пятнадцать минут ко мне придет мистер Ворнаут, и мы продолжим изучать экономику Британии…
Тот нисколько не обиделся на прямолинейное выпроваживание, а подошел к Абрахасу и с умным видом произнес:
— Ты не расстраивайся, на женитьбе жизнь не кончается. Ладно, я своё дело выполнил, я ухожу. Если что, скажи моему отцу, что я достал тебя со своими сестрами, — Цигнус подмигнул и довольный собой покинул Малфой-мэнор через камин.
— Действительно достал, — пробубнил Абрахас, глядя на вновь потухшие головешки, недавно объятые зеленым пламенем.
Насчет занятий по экономике он слукавил, желая поскорее спровадить надоедливого Цигнуса, который вот уже пару дней навязывал ему свое общество с разговорами о том, какие у него замечательные сестрички. Да половину из них Абрахас бы лично отправил на костер, а другую… Впрочем, Каллидора и Цедрелла действительно выбивались из общей массы. Первая шла вразрез с идеологией рода, что уже само по себе вызывало уважение, ведь Блэки — та ещё семейка. Вторая же, не в пример близняшке, была тихой и спокойной, да еще и привлекательной. Но с ней, скорее всего, будет скучно делить супружескую жизнь. Господа Арктурус и Поллукс Блэк спят и видят, чтобы отдать одну из них за Абрахаса. Были ещё и другие сестры на том знаменательном ужине — кузины Аника и Виктория Блэк — родом из Боснии и Герцеговины, но и те пошли в эту непонятную породу. Нет, он не имел ничего против этого чистокровного рода, но терпеть не мог, когда ему что-то навязывают, отсюда появилась некая неприязнь и всё чаще находились недостатки. Мистер и миссис Уилкис, с которыми приходилось общаться по долгу сотрудничества фабрики, смотрели на Абрахаса с грустью, они так и не пережили потери дочери, а он стал болезненным напоминанием о ней. Мердок клялся, что прикончит Эзраэла Уидмора голыми руками, он обезумел от горя и даже пытался повлиять на и без того гиблый судебный процесс, желая маньяку достойной казни — через четвертование. Такую меру отменили еще в позапрошлом веке, и все его потуги повлиять на отмену моратория никто даже слушать не стал. Никакие связи не помогли…
Абрахас однажды почти решился на посещение заключенного, чтобы посмотреть ему в глаза, даже получил допуск через министерство, но так и не переступил порог Азкабана, опасаясь за свои действия. Решетка и отсутствие палочки, которую забирали на входе — не стали бы преградой. Он ощущал такую всеобъемлющую ненависть к этому человеку, что в самых страшных мечтах лично квитался с ним… А ещё были кошмары. Абрахас почти как наяву видел, как этот жестокий психопат мучает Аврору. Именно после того чудовищного случая они с ней сильно сблизились, из подруги она превратилась в его младшую сестру, хоть и была ровесницей. Именно она вытянула его из жуткой депрессии, из-за которой родители даже хотели вызывать врачей. Луи и Арабелла, несмотря на скептическое отношение к этой «весьма оригинальной особе», приняли её, как друга, ведь Аврора частенько бывала в Малфой-мэноре тем летом, когда они находились в Британии. Родители и слова плохого в её адрес не говорили, даже когда она тем летом на их глазах полезла в фонтан, чтобы отобрать у с испуга аппарировавшего туда эльфа свои туфли, взятые бедным Квинси на чистку. Для родителей подобное поведение естественно было неприемлемым.
