— Отлично, здесь нас никто не заметит. Здесь есть смотрители, магглы, но не только они. В озере живёт огромная популяция гриндиллоу и несколько русалок. Ночью здесь находиться запрещено. Их планируют переселить в другое озеро Британии, так как это место — маггловский парк, Ричмонд, если ты слышала.
— Ты меня пугаешь, и ты не ответил на мой вопрос, — нервно усмехнулась Аврора, чувствуя, что по коже бегут мурашки, не то от въевшейся в кожу прохлады, не то от реального страха.
Лодка остановилась и, качнувшись из стороны в сторону, замерла посреди самой гущи тяжелого тумана, от которого насквозь промокла вся одежда и обувь. Том соизволил обернуться, стал нашёптывать какие-то заклинания, совершая кругообразные движения волшебной палочкой и только после того, как голос его стих, туман внезапно и быстро растащило в разные стороны на пару футов вокруг лодки; разбиваясь о невидимую стену, он больше не проникал в центр. Влажность тут же исчезла, а вся одежда как по команде высохла. Заклинания на этом не закончились. Клубящаяся пелена вдруг стала становиться прозрачнее, пока совсем не пропала, открыв освещенный не слишком ярким, обгрызенным кругляшком луны берег. Загремело железо — Том извлёк из-под лавки волшебный светильник, зажег его и поставил в центр лодки.
— Твои носки, — неожиданно заметил он, заставив Аврору состроить непонимающее лицо. — Разные.
Она опустила взгляд к стопам: носочки действительно оказались разными — один с изображением непонятного вида животных с ярким оперением, другой — просто фиолетовый, — и чертыхнулась.
— Так и знала! — с досадой охнула она, хлопнув по коленям, но тут же вернулась к мучившему её вопросу: — Том, ты можешь ответить или нет?
Лодка опять покачнулась, когда он поднялся в полный рост. Он оказался рядом, сел плечом к плечу и посмотрел ей прямо в глаза — внимательным, сосредоточенным взглядом.
— А ты разве сама не понимаешь? — осторожно приобнял Аврору за талию, но, почувствовав её дрожь, немедленно убрал руку. — Ох, Аврора, неужели ты меня боишься? И с каких это пор? Что тебе вбил в голову твой бешеный нянька? — и пробормотал уже для себя: — Носится вокруг тебя, как безголовый петух по кругу.
— Вовсе я не боюсь, — упрямо возразила она. — И Абрахас не бешеная нянька, как ты выразился, — и вдруг её осенило: — У нас, что, сви… Свидание? — с трудом проглотив удивление, пролепетала Аврора. — Ты пригласил меня на свидание?
— А ты думала порыбачить? — усмехнулся Том и потрепал её по голове, отчего короткие волосы на макушке выбрались из косы и стали топорщиться точно пружины.
Аврора отодвинулась подальше, осознав, что находится Мерлин знает в скольких футах от берега посреди огромного озера, наедине с тем, кому в голову может взбрести всё, что угодно. Возможна ли здесь аппарация? Потонув в своих мыслях, она и не заметила, что Том неотрывно следит за ней с угрюмым выражением лица.
— Я его убью! — проскрежетал он. — Аристократичная сволочь, вечно лезет не в свои дела! Черт бы подрал всю семью Малфой! Мерлин, Аврора, неужели ты думаешь, что я способен причинить тебе вред?! — тёмные глаза горели недобрым огнём; ему огромных трудов стоило держать в себе рвущуюся на свободу злость. Том поверить не мог, что она боится его так сильно, что вжалась в борт лодки, лишь бы не касаться его ни плечом, ни коленом. — Прекрати на меня смотреть так, будто я сейчас на тебя наброшусь! — после его крика у самого бортика лодки всплыл огромный пузырь воздуха. Том не глядя выстрелил каким-то заклинанием в то место и взлохматил себе волосы с такой силой, что казалось, с его головы вот-вот полетят клоки.
Впервые в жизни он послушался внезапного зова сердца, впервые отбросил сомнения и предрассудки насчёт этой странной девчонки, вжавшей голову в плечи и смотрящей на него с неподдельным страхом! Чёрт подери, он даже корзину с тостами и сливочным пивом прихватил, какой кентавр засадил ему копытом в ухо?! — а она трясется, как осиновый лист, глядя на него огромными невыспавшимися глазищами! Том почувствовал себя таким идиотом, что лицо его от гнева стало походить на спелый томат. Весь вечер его донимала старая корова Хепзиба со своими дурацкими сладостями и отвратительным приторным чаем, потом он разгребал коробки привезенных из Гамбурга Берком артефактов, затем, — кто бы мог подумать! — самолично готовил дурацкие тосты, выбирал место для свидания, нашел и залатал это дырявое корыто! Совершенно сбитый с толку странной несправедливостью, он опустил лицо в ладони, сжав пальцами волосы, и затих, совершенно опустошенный.
