Минуту-другую Аврора тихо наблюдала за его бездействием пытаясь осознать происходящее, Том вел себя поистине странно, непривычно. Свидание… Неужели то, о чём она так долго мечтала, свершилось? Неужели она боится того, что это наконец-то произошло? После приёма в доме Блэков Абрахас устроил ей такую взбучку, будто она нанесла ему личную обиду. Нет, то была не ревность, он отчего-то действительно не мог принять смены тактики в поведении Тома, а Аврора верила, что Том одумался, и мысли плохой не держала, разве что чувствовала себя неуютно из-за произошедшего на той лавочке. Совершенное безумие, сумасшествие, транс… Потеря головы, именно это и страшило так сильно, то неизбежное, что обычно происходит между мужчиной и женщиной. Совсем неопытная в свои девятнадцать лет Аврора и не задумывалась никогда о плотской любви, забыла о её существовании, или загоняла эти мысли на задворки сознания. Но в тот вечер пару дней назад это было схоже с волшебством, что-то двигало её телом, выключая разум, что-то неподдающееся логическому объяснению, нечто прекрасное и запретное, пробирающее до сладкой дрожи. И сейчас, находясь в одной лодке посреди озера, казавшегося океаном без границ, она не знала, что говорить и что делать, опасаясь отнюдь не действий Тома, но своих. Он выглядел растерянным, таким беззащитным, что вызывал в ней неминуемое чувство жалости. Сердце сжималось в комок. Бедный глупый Том, он хоть и умён, но совсем не умудрён опытом, как и она сама; конечно, он умел ставить себя высоко — не допрыгнешь и не доплюнешь, но почему-то именно перед Авророй эта его маска становилась хлипкой и слетала. И вдруг пришло озарение… Оттого, видимо, он и злится, что не может понять сам себя, теряет уверенность, прикрывая её злобой. И вот он, как на ладони, такой чистый и открытый, нет, все-таки не жалкий, просто уставший бороться с самим собой юноша, совсем ещё молодой и непомерно гордый…
— Что за чары того зеленого огонька, которые ты использовал, чтобы разбудить меня? — обыденно спросила Аврора, подсаживаясь ближе; она аккуратно взяла его бледное запястье и безвольная рука Тома вдруг оказалась на её колене в крепком сплетении пальцев. — Никогда прежде таких не видела, сначала подумала, что это болотный фонарь, — она подавила смешок, оставивший на губах легкую полуулыбку. — Здесь просто чудесно, хоть и немного прохладно, красивое место. — А что за рассеивающие туман чары, Том?
От звука своего имени он вздрогнул, будто бы только сейчас очнулся, неверяще взглянул на свою руку у Авроры на коленях, затем на неё саму. Этот взгляд был открытым, таким несхожим с привычным обликом Тома, по-детски наивным, выражающим неподдельные чувства, что его тёмные глаза, будто стали светлее.
— Я сам их изобрел, долго думал, как использовать, вот и пригодилось, а туман я не рассеял, а сделал прозрачным, но только с этой стороны, чтобы нас никто не увидел.
— Научишь при случае?
— Это не сложно… — и как на лекции стал объяснять, как воспроизвести эти два заклинания, показывая витиеватые движения зажатой в руках волшебной палочкой. Заклинание огонька удалось Авроре с легкостью, но её шарик почему-то оказался цвета желтого золота. С туманом вышло сложнее, палочка никак не хотела подчиняться, хотя, как сказал Том, движения руки и были правильными. Он попал в свою стезю, задумчиво покачал на ладони её волшебную палочку, оценил вес, форму, длину и посоветовал немного изменить угол пасса заклинания, сделать более точный рывок в конце. Воистину, Том был невероятно талантлив, с такой легкостью он объяснял невероятно сложные темы чар, которые Аврора должна будет проходить только через пару лет в своей Академии.
Беседа текла как по накатанной, слова лились из их и уст нескончаемым потоком. Иногда они спорили, прямо как в старые хогвартские времена, и в какой-то момент ощутили себя всё теми же школьниками, будто и не было того года и нескольких месяцев отдалённого общения, будто их снова сплотила жажда раскрытия тайны удивительных цветов Кусулумбуку. А в какой-то момент Том просто вытащил из-под брезента в дальнем углу корзину с бутербродами и сливочным пивом, и Авроре вдруг показалось, что она никогда ничего не пробовала вкуснее. Абрахас ошибался, он не такой… не такой, каким хочет казаться. С заклинаний, которым обучал её Том, они как-то плавно перешли на школьные воспоминания, и на устах его играла ностальгическая, но добрая улыбка. Ах, как он любил Хогвартс! Казалось, что только для него открывается его сердце, обнажается душа, он поведал, что решил просить о должности преподавателя ЗОТИ только ради того, чтобы остаться там и, Аврора не сомневалась, блестяще бы справлялся со своей работой. Хогвартс всегда был для него чем-то святым, нерушимым, родным. Она хотела, чтобы такая же улыбка озаряла его губы, когда он думает о ней.
