— Смею надеяться. И да, — якобы вдруг вспомнил Луи, — вам следует провести Рождество с ней. Насчет денег можете не беспокоиться, я оплачу любой ресторан, абсолютно всё, что вам заблагорассудится. Аврора Уинтер не должна и думать о том, чтобы наведаться в Британию. Надо сказать, она не оставляет попыток связаться с Абрахасом, но я приказал Майни перехватывать её почту и не позволять его письмам достигать адресата. Пускай они оба думают, что не нужны друг другу…
— И вы ещё говорили о моей жестокости, — усмехнулся Том, явно получая удовольствие от разговора.
Сжимая кулаки, Абрахас продолжал стоять возле двери, не обнаруживая своего присутствия. Огромного труда ему стоило стоять тихо и не скрипеть зубами в негодовании. Какой же негодяй Риддл! Одна Аврора верила в его невиновность в тех событиях двухгодичной давности, она единственная, кто безраздельно отдавал свою любовь, не подозревая о такой несправедливой подлости. Это настоящее предательство чувств, дружбы, это сломит её и разобьет сердце, всегда верившее в лучшее, в настоящее. Разве она заслуживает такого отношения? Но удивляться не приходилось, Абрахас прекрасно знал своего отца и никогда не доверял Тому.
…Ветер гулял по территории поместья, кружа и подгоняя клубы бурых листьев, лысые яблони угрюмо серели над мёртвой землёй, качая голыми ветками в ожидании снега. Всегда радостно звенящий высокими струями фонтан мрачно молчал, в его бассейне собрались принесенные ветром еловые иголки и сухие лёгкие ветки. Поместье вымерло, готовясь к зимней спячке, которая всё никак не начиналась. Аудиенция у лорда Малфоя закончилась, он отбыл через свой камин по делам, а Том получил портключ от ворот Малфой-мэнора, который, естественно, не был зарегистрирован министерством магии. На территории своего поместья Луи не боялся небольшого нарушения закона. Том сбавил шаг, когда практически у самых ворот увидел на середине дороги Абрахаса, одетого в мантию с меховым воротником, его волосы неаккуратно разметал ветер, бледные губы были плотно сжаты, точно высечены из мрамора, выражение лица — ледяное, как и этот зимний холодный день без снега.
— Ты! — проскрежетал он вместо приветствия, желваки задвигались на его скулах. — Бессердечный циник, совсем стыд потерял…
— Плохой день? — ехидно ответил Том, думая о том, что же так рассердило Абрахаса. — Что на этот раз? Только быстрее, я немного тороплюсь.
Случайные встречи за последние месяцы порой превращались в обмен «любезностями», поэтому подобному приветствию не стоило удивляться.
— Аврора видит в тебе не того, кем ты являешься на самом деле, слизеринский выродок!
— Интересные выводы, Малфой, и давно у тебя этот диагноз? — внешне Том мог показаться абсолютно спокойным, однако зарождающаяся в тёмных глазах ярость не могла предвещать чего-то хорошего. Правая рука, на которой был закреплен механизм с волшебной палочкой, готова была сделать выпад. — Аврора наконец-то счастлива, а ты пытаешься помешать её счастью?
— Если ты ещё хоть раз прикоснёшься к ней, клянусь, я убью тебя! — взревел Абрахас, точно молния подлетевший к нему. Одной рукой он сгрёб воротник Тома, вторая рука метнулась в замахе, и в следующий момент оглушённый Риддл полетел на твердый каменный тротуар, от неожиданности не успев среагировать. Сквозь назойливый звон в ушах он ощутил во рту неприятный металлический привкус крови, верхняя губа засаднила.
Он вскочил на ноги в ту же секунду, резко взметнул рукой вперед, и вылетевшая в ладонь палочка тут же выстрелила заклинанием:
— Ступефай! — от его крика с лысой кроны невысокого кряжистого дуба сорвалась стая ворон, громко захлопав по воздуху крыльями.
Абрахас был готов к дуэли, он ощущал такой гнев, что всё его тело напряглось в ожидании чего-то подобного и словно самостоятельно увернулось от красного луча заклинания.
— Экспеллиармус! — но и его боевое заклятие не достигло цели.
Том был будто создан для дуэлей — легкий и грациозный, он проворно уклонялся от лучей заклятий противника и посылал свои, держа вторую руку в противовес сзади на уровне плеч как фехтовальщик. В раскрасневшиеся лица нещадно бил сухой морозный ветер, губы трескались до крови, выпуская в ледяной воздух заклинания и угрозы. Мантии испачкались в пыли, поднявшейся с изголодавшейся по теплу и дождям промерзшей земли, когда дуэлянты переместились с главной дороги на поляну, покрытую серой травой. Как бы ни хотелось, Том не мог использовать более страшные заклятия, хотя соблазн был велик. Оскорбления, летящие изо рта Абрахаса вкупе с заклятиями, рождали в нём всеобъемлющую ненависть и вот-вот должны были прозвучать два заветных слова — «Авада Кедавра», но он держал их в себе, опасаясь потерять доверие Луи, черт его подери, Малфоя.
— …Импедимента! Петрификус Тоталус! — орал Абрахас не своим голосом, спрятавшись за широкой колонной греческой беседки.
