Его бесстрашие, отнюдь не самонадеянность, действительно поразили Абрахаса, застывшего возле упавшей колонны с волшебной палочкой в руках. Риддл, осыпая его угрозами, дал пищу для размышлений, очень точно и больно ударяя по самому больному, что у него было — Авроре. Что творилось в голове этого расчётливого, но, несомненно, умного ублюдка сказать было не так просто. Том не из тех, кто считает деньги роскошью, скорее, для него это способ существования. Обозначенный им намёк — что он в себе несёт? Не принимать его слова всерьёз… Что он хотел этим сказать? Если деньги для него не главное, то зачем он взял тот чек? Разве это не унизительно для той, кто верит в беспрекословную искренность чувств и существование любви? Аврора — не разменная карта и не предмет торгов. «По крайней мере, мне это не противно», — всплыли слова Тома в памяти, а можно ли им верить, можно ли вообще верить этому хитрому человеку? Проводя логические цепочки, Абрахас всё равно не смог до конца понять, что тот имел в виду… А она… Она никогда в жизни не поверит, что её счастье стоит какого-то автографа в чековой книжке лорда Луи Малфоя…
***
— Есть! Есть, я сдала её, я сдала астрономию! — Аврора прыгала от радости у вывешенного списка студентов её курса, где возле каждого имени стоял либо «зачет», либо «не зачет». Там же внизу была приписка о времени и месте пересдачи. Урсула же напротив, стояла, прислонившись лбом к стене, руки по швам, и что-то неразборчиво бубнила, находясь в удрученном расположении духа. — Это значит, что я поеду домой на каникулы! А всё благодаря Тому, это он выслал мне то переведенное с китайского издание о звёздах и галактиках, — нарисовав возле своего имени веселую рожицу универсальным пером, не требующим чернил, Аврора, наконец, заметила состояние подруги, начинающей биться головой об стенку, затем быстро пересмотрела список на стене и к своему ужасу отметила, что Урсула не получила зачет. — Ничего, это поправимо, ведь ты дочка ректора, может, пораньше зачет сдашь…
— Папа никогда не сделает мне поблажку, ты что! Для него унизительно иметь дочь-недоучку! — простонала та, ещё раз втемяшившись лбом в крашеную тёмно-синюю стену. — Будь неладна фрау Шефер, чтоб её Хамста с голодухи сгрызла! — Хамстой звали ручную игуану вышеназванной профессора астрономии, которая размером была с небольшого поросенка и закладывала за щёки не меньше хомяка, собственно, отсюда и была её кличка.
— Уши, не расстраивайся, на этом жизнь не заканчивается! — поддержала её Аврора.
Та бросила своё занятие по самоистязанию, с тяжелым вздохом отлепилась от стены, на её лбу остался красноватый след от ударов, и, нахмурившись, произнесла:
— Легко сказать, ты же сдала. Вообще, это нечестно, это у тебя всегда проблемы с астрономией были! — она противно сморщилась и высунула кончик языка.
— Мне воздалось за упорный труд! А ты бы меньше любовные романчики читала, — задорно ответила Аврора; Уши, повернувшись к стене, снова принялась биться лбом об стенку. Тут раздался мужской смех, а за ним уже почти привычная грубоватая немецкая речь, которую Аврора принялась основательно изучать в этом году.
— Вебер, давай я тебе помогу, а? У меня кулак тяжелый! — и снова хохот.
— Заткнись, Кляйн, или запущу в тебя летуче-мышиным сглазом, — пригрозила та, сверля гневным взглядом одного из парней, стоящих на ступеньках лестницы на следующий этаж. Тот нахально ухмылялся, демонстрируя обтянутый облегающим свитером бицепс. — Аврора, пойдём отсюда, — обратилась Уши к подруге и потащила её под локоть в подземный этаж, где располагалась студенческая столовая и прилегающая к ней кухня с буфетом.
— Ну-ну, Вебер, — вставил свои пять кнатов второй парень, — ты только и можешь, что угрожать!
— Хольстейн, ты-то уж не уподобляйся некоторым! — бросила Аврора через плечо. — А то того и гляди, будут судить тебя по твоему другу.
— О, Уинтер, круто! Твой немецкий всё лучше и лучше! — довольно искренне заметил Кляйн, удивленно переглянувшись с другом. — Ладно, замяли, девчонки, айда с нами на рождественскую вечеринку?
— С тобой, раздутый тупица, я никуда не пойду, — Уши круто развернулась на каблуках и показала опущенный вниз большой палец.
— Оу-оу-оу, Вебер, я смотрю, ты совсем зазналась! — шутливо прикрылся руками Кляйн. — Я понимаю, что вы у нас в академии правящая каста, с такими-то родственничками, но не перегибай палку! Хотя постой. Может, это я неправильно делаю? — внезапно он галантно наклонился, заложив левую руку за спину, и произнес официальным голосом: — Соизволите ли вы, распрекрасная фройляйн Урсула Вебер, да воспоют ваши прекрасные зеленые очи ундины, сопровождать меня, фюрста Конрада фон Кляйна, на завтрашнюю рождественскую вечеринку? А ваша подруга фройляйн Аврора де Санта Моргана Уинтер фон Дамблдор, — собрал он все возможные и невозможные приставки, — составить компанию моему другу Отто Хольстейну, герцогу Саксонскому? Ну же, дамы!
Урсула посмотрела на Аврору и указала пальцем в раскрытый рот, изображая приступ тошноты, затем повернулась к ним и презренно бросила, сложив руки на груди:
