— Знаешь, — прервала Септимуса Каллидора, толкнув того в бок плечом, — я в последнее время пересмотрела свои взгляды на квиддич, после того, как побывала на финале Чемпионата мира в Австралии в прошлом году. — После того как Тобиас Брафловски забросил тот квоффл, летя на метле вниз головой!
— А, да, слышала, говорят, красивый матч был, — согласилась Аврора, припоминая разговоры в академии. — Я вам не помешала?
— Не-е-ет, что ты, — протянул Уизли, отодвигаясь на край лавочки. — Присаживайся, рассказывай, как у тебя дела…
***
— Ма-ма-а… — бедный ребенок срывался на хрип, сидя на полу; он бил кулачками по тёмному кафелю, не замечая рассредоточившейся вокруг него толпы зевак.
Чьи-то взгляды метались из стороны в сторону в поисках потерявших чадо родителей, кто-то из волшебников безмолвно стоял, разглядывая выставленные в музее артефакты, показанные миру весьма состоятельным коллекционером. И только одна девочка лет одиннадцати в белоснежных гольфах и фиолетовой накидке осмелилась выйти в круг и склониться рядом с неистово орущим ребенком, которому на вид было не больше четырех лет. Зеваки с интересом глядели на её попытки утихомирить малыша:
— Ну, не плачь, мама наверняка тоже ищет тебя, музей не такой большой, — доверительно начала она, взяв его за запястье, но мальчик рывком скинул руку и ещё пуще залился слезами.
— Мамочка-а! Мне страшно! Где ты? — икая, хныкал он, меж неистовыми рыданиями; его пухленькое личико стало походить на помидор, слёзы градом лились из детских глаз и капали на пол, образовывая на нём небольшую лужицу.
Девочка, стараясь не кривиться от писка, подобного ультразвуку, издаваемого малышом, выдавила из себя улыбку.
— Ну, чего ты раскис? Мама увидит тебя плачущим и тоже расстроится!
Не переставая всхлипывать, он соизволил обратить на неё внимание.
— По…че… му? — каждый слог отделялся прерывистым вздохом.
— Потому что родители очень расстраиваются, когда их дети плачут, — нашла аргумент она. — Тебя как зовут?
Мальчик, не прекращая икать, постарался справиться с не менее сложной задачей — произнести свое имя:
— Жюль.
— Очень приятно, Жюль, — продолжая улыбаться, произнесла девочка, протягивая руку. — Меня зовут Ангелина. Мой маленький братик тоже когда-то потерялся в океанариуме, но он не плакал, и ты прекращай, ведь ты уже взрослый. Сколько тебе лет?
— Три с половиной, — почти гордо произнёс он; слёзы потихоньку высыхали на детских щёчках.
Жюль свёл светлые брови и, помедлив, неуверенно вложил маленькую ручку в её ладонь. Ангелина, продолжая улыбаться тёплой, успокаивающей улыбкой, помогла ему встать, поправила голубую кепочку, съехавшую на бок с его головы, и произнесла:
— Ну что, идём?
Ребенок кивнул, а толпа умилённо охнула, кто-то даже захлопал в ладоши. Ангелина искренне не могла понять, почему взрослые не сумели помочь плачущему ребенку.
— Мадам, вы в своём уме? Потерять ребёнка в таком месте, здесь же воздух пронизан Тёмной магией! — донёсся голос смотрителя в форменной тёмно-синей одежде. — Это вам не детская площадка!
Но дамочка, шедшая спереди, не реагировала на его слова, только лихорадочно мечущимся взглядом искала своё чадо; темно-зеленые глаза её были наполнены слезами.
— Жюль! Жюль, головастик, где ты? — кричала она сквозь толпу, образовавшуюся в небольшом выставочном зале.
— Мама! — удивительно звонкий голосок раздался возле небольшого постамента, на котором стоял резной крытый кубок с двумя ручками.
Женщина кинулась меж двух зевак, случайно толкнув одного из них плечом, и кинулась к малышу, которого держала за руку Ангелина. Она заключила сына в крепкие объятия и заплакала.
— Горе ты моё лукотрусовое! Как же ты мог потеряться? Ах, Жюль… — сквозь слёзы негромко стенала она. — Здесь же опасно! Этот зал напичкан тёмной магией!
— Мама, это Ангелина! — уже улыбающийся ребенок указал на стоявшую рядом с ними миленькую девочку, одетую в шармбатонскую форму, невзирая на то, что до начала учебного года оставалось ещё несколько дней. — Она хорошая! — заключил он и снова взял её за руку.
Несколько человек, все ещё с интересом поглядывающие на сцену воссоединения, вновь заохали, на их лицах сияли улыбки.
— О, Ангелина, спасибо, что нашла его! Он в первый раз потерялся, чуть сердце в пятки не ушло, — затараторила непутевая мамаша добродушно.
— Мадам, да я в сущности ничего не сделала, — отозвалась девочка, смущённо шаркая ножкой. — Ну что, Жюль, думаю, мне пора, а то меня родители в другом зале ждут. Рада была познакомиться. До свидания, мадам…
— Моро, — завершила за неё та. — Ещё раз спасибо, Ангелина…
Занавес закрылся. Жюль, махая на прощание ладошкой доброй девочке, плёлся за матерью, крепко державшей его за вторую руку, прочь из выставочного зала, толпа вновь увлеклась изучением артефактов и забыла о происшествии, будто его и не было. Но никто не заметил, как маленькая лужица, образованная из детских слёз вдруг приобрела идеальную круглую форму и медленно, будто живая, поползла к постаменту, на котором громоздился резной каменный кубок, инкрустированный красными как кровь рубинами…
***
