— Надежды? О чём ты говоришь? О какой надежде? Ты только что говорил, что хочешь, чтобы я быстрее забыла его! Ты сам веришь в то, что говоришь? Как ты не понимаешь… — она, встрепенувшись и выйдя и оцепенения, вырвала из его рук пакет одним резким движением и тут же разорвала бумагу. Бархатная коробочка упала на ковер, раскрылась, и кулон в виде совы отскочил в сторону, тихонько звякнув сегментами, скрепленными маленькими металлическими кольцами. Конверт с письмом был вскрыт, судя по всему, Абрахас осмелился прочитать его.
Взгляд Авроры бешено метался по строкам, руки сотрясались всё сильнее. Ровный отрывистый почерк Тома каждой острой буквой резал сердце на части:
«…Когда ты получишь это письмо я буду уже далеко, — так начиналось бездушное штампованное послание, будто Том и не пытался вложить в него хоть какие-то чувства. — С прискорбием хочу сообщить, что вынужден уехать на неопределённый срок по важным делам. Как бы тяжело ни было расставание, но обстоятельства таковы, что я не могу на них повлиять. Не жду, что ты поймёшь меня, однако ты всегда знала, что с моими амбициями — преступление сидеть на месте, и отдавать свою жизнь работе в захолустной лавке тёмных артефактов. Я решил заняться поисками себя, наконец, осознать, к чему предрасположено моё сердце, к чему я должен стремиться. Имей я такую возможность, я бы взял тебя с собой, однако моё путешествие может таить в себе некоторые опасности.
Ты вольна забыть обо мне, но я всё же оставлю за собою право надеяться, что в твоём сердце сохранится хоть крупица воспоминаний обо мне и наших встречах. Расставание — всегда бремя, но помни, Аврора, рядом с тобой постоянно будет близкий человек. Хоть мы и не ладили в последнее время, я с уверенностью могу сказать, что только Абрахас сумеет позаботиться о тебе, так, как я делал это сам на протяжении трех лет с самого нашего знакомства. Совсем скоро ты закончишь академию и вступишь во взрослую жизнь, наполненную новыми событиями, друзьями, а может, даже новыми печалями. Твоя грусть из-за меня постепенно стихнет, превратится в светлые воспоминания, наполненные улыбками: так ты обретёшь свою память, пусть и не ту, которую потеряла, но твою собственную. Если нас когда-нибудь сведёт судьба, надеюсь, ты не будешь держать на меня зла.
Я не говорю «до свидания» — на всякий случай прощай, и пусть эта металлическая сова хоть иногда напоминает тебе обо мне, я знаю, что она тебе понравилась. Не бойся, я проверил её на все проклятья и сглазы, теперь она совершенно безопасна, — он завершил письмо простой подписью: — Твой Том».
Рука с письмом безвольно повисла вдоль туловища; Аврора не смогла вымолвить и слова, по побледневшим вмиг щекам тихо ползли слёзы, но лицо её было ровным, словно на него ещё не лег отпечаток понимания, что Том больше не вернется, что этим недлинным письмом он просто отказался от неё. Выбирать слова он умел всегда и ясно дал понять, что ей не стоит надеяться и ждать…
Аврора забыла, что находится в комнате не одна, она не заметила, как Абрахас поднял с ковра металлическую сову, он не пытался ничего сказать, поддержать морально, зная, что сейчас ничего не поможет. Нельзя было тянуть с посланием так долго, но у него не поднималась рука отдать его. Ладонь, на которой лежала небольшая сова с ониксовыми глазами, возникла перед Авророй, но она, не одарив подарок и взглядом, двинулась прочь из комнаты, намереваясь покинуть поместье.
— Куда ты? — Абрахас боялся, что сейчас она может натворить глупостей.
Аврора, на миг застыв в дверях, но, не обернувшись, негромко ответила, явно сдерживая бушующие в ней эмоции:
— Возвращаюсь в Кёльн.
— Ты злишься на меня?
— Нет, Абрахас, но, несмотря на твои благие намерения, мне нужно время, чтобы пережить это. Самостоятельно… — ещё никогда из её уст не звучали такие сильные слова. Аврора крепилась, удерживая в себе обиду не только на Тома, но и на него. Ей действительно нужно было время, чтобы пережить трудный период. Так она решила, и Абрахас не имел права сейчас навязывать ей своё общество, он был повинен в укрывательстве прощального письма Риддла.
— Что мне делать с этим?
Даже не оборачиваясь, Аврора знала, что он всё так же стоит с протянутой ладонью, на которой лежал подарок Тома.
— Выкинь её, — равнодушие в её голосе отдавало напряжением. — К чему ещё одно напоминание? — только непослушные пальцы сжали письмо крепче.
Когда Абрахас остался один, и волшебная палочка во внутреннем кармане оповестила об отбытии Авроры из Малфой-мэнора, он ещё долго стоял, глядя на металлическую безделушку — никому ненужное напоминание о сгоревших, как бумага, надеждах, развеявшихся пеплом, исчезнувших, оставив горечь на сердце…
***
