— Дорис сообщила нам, что мистер Блэк вернулся в Хогвартс, — беспокойным голосом ответил Диппет; меж его бровей залегли две взволнованные глубокие старческие морщины, прибавляя его лицу ещё больше лет. По словам Горация, директор плохо чувствовал себя в последние дни из-за всей этой суеты. — Вы видели его? Как обстоят дела?
Если бы не ситуация, то Том бы вдоволь насладился его переживаниями.
— Всё разрешилось, директор. Мистер Мердок Уилкис не обратится в министерство.
— Это правда, Том? У мистера Цигнуса Блэка получилось? — искренне удивился Гораций. — Невероятно…
Том отметил, что ни директор, ни декан Слизерина и не надеялись на мирное разрешение вопроса. По их выражениям лиц можно было читать изумление; сам директор на миг растерялся.
— Это… просто замечательно! — просиял Диппет, похлопав ладонью по бляшке ремня своего платья. — Где? Где же мистер Блэк?
— Он сейчас у Друэллы. Стойте! — остановил Том директора, уже приблизившегося к двери в комнату Розир. — Я думаю, им нужно поговорить, профессор.
Рука Диппета так и не коснулась дверной ручки.
— Вы правы, Том, теперь некуда торопиться, — задумчиво сказал он.
— Но нам нужно что-то делать с мисс Розир, как-то разрешить ситуацию с её обучением! — возразил Слагхорн, оказавшийся рядом. — И это не требует отлагательств… теперь.
— Гораций, — с улыбкой обратился к декану директор, — не утрируйте, наоборот, теперь нам и впрямь некуда торопиться.
— Но её отчисление! Я до сих пор не могу понять, почему вы позволили ей остаться в школе… Это противоречит всем мыслимым и немыслимым правилам школы и законам Британии!
— Мисс Розир продолжит обучение в Хогвартсе, но на иных условиях. Я, к сожалению, не вправе восстановить её в должности старосты. Теперь придется решить вопрос с её наказанием…
— Наказанием? — опешил Слагхорн; его слова были следствием переживаний, а не показателем отношения к Друэлле. Она всегда была его любимицей и никогда не пропускала собраний в Клубе Слизней, балуя толстопуза изысканными сладостями. Он просто не мог понять решение директора: — Но нам уже пришло несколько писем от разгневанных родителей учеников! Они не захотят, чтобы их дети учились в одной школе со студенткой, использовавшей Круциатус, Армандо! Боюсь, что это происшествие не так просто замять…
— Без суда нет и следствия, Гораций. Заявления в министерство не поступало, а слухи — это всего лишь слухи.
— А как же свидетели?
— Свидетели — это две девочки со второго курса Рэйвенкло и мистер Джагсон с Хаффлпаффа. Профессор Меррисот и Монтгомери уже провели с ними беседу. Полагаю, что им удалось достучаться до детских сердец, — с неуместной улыбкой сказал директор.
— Но как же так, Армандо?! Нельзя так просто спустить её проступок на тормозах…
— Полагаю, что миссис Норрис не помешает помощник; она, кажется, хотела разобрать картотеку нарушений Хогвартса. Дорис планировала разложить их по степени изощренности, — могло показаться, что Армандо Диппета переполняет счастье, он совершенно не беспокоился насчет слов Горация. — Идемте, Гораций, — уже беспечно позвал он в сторону лестниц, — по-моему, наш спортивный стадион нуждается в реставрации, вы так не думаете? Я знаю, что гриффиндорская трибуна перекосилась от старости и уже никакие чары от этого не спасают…
У Тома округлились глаза, он пропустил мимо ушей слова о реставрации стадиона, естественно, на средства, которые директор получит от Розиров. Его мысли были забиты другим: он лично видел что собою представляет эта картотека нарушений, по сути — это настоящий архив в десятки стеллажей, каждый высотой в футов десять, наказаний всех учеников, когда либо учившихся в Хогвартсе, о назначении которого приходилось только догадываться. И зачем хранить всю эту бесполезную информацию? Да Друэлла не справится с этим и до конца года, даже если будет посвящать этому всё свободное время! Но с другой стороны — за Круциатус, случайно слетевший с её губ, это была слишком мягкая кара…
— Да ну брось, причём здесь померанский остролист, Том? Он широко известен и применяется в медленнодействующих ядах и маггловских медицинских препаратах, способных вызывать галлюцинации; они, кажется, его опийным маком называют, — отмахнулась Аврора от очередной догадки, почёсывая волшебной палочкой затылок. Том всегда диву давался, сколько применений она находит волшебной палочке, не считая прямого назначения. — Это растение совершенно не похоже на Северное сияние…
— Ты с ума сошла? — взорвался Том, рассерженный тем, что его идею отвергли. Последний час прошёл в Запретной секции библиотеки за ожесточенными спорами на интересующую обоих тему. — Померанский остролист за время своего существования сто раз мутировал из цветов в траву, из травы в деревья и обратно, — внутри него всё клокотало, он не один день провёл за изучением редчайших растений всего мира, перерыл сотню книг в Библиотеке Магической Британии, а тут какая-то дурында безосновательно отталкивает его идеи. — Не слышал ни одного яда, в котором используют померанский остролист! — рыкнул он на её ошибки.
