Традиции Хогвартса — рождественский стол, за которым по обычаю сидели преподаватели и оставшиеся на каникулы студенты — был, как никогда, тих. Профессора Уидмора — уже пьяного и в расстроенных чувствах из-за смерти любимой ученицы, никто не стал трогать, и тот остался у себя в покоях, продолжая общение с полупустой бутылкой недорогого виски. Конечно, никто не хотел праздновать, но украшенный ёлками Большой зал и, казалось бы, обычный ужин, приготовленный эльфами, располагал к мыслям, что празднество всё же состоялось. На улице гудел холодный ветер, свистя в старых деревянных рамах. Черные траурные знамёна в знак памяти Джоконды слегка колыхались от сквозняков, навевая ещё большее уныние и тоску. В зале царило молчание — каждый: профессора, студенты и даже призраки думали о своём, и Том поначалу пожалел, что вытащил Аврору к ужину, но она совсем ничего не ела со вчерашнего дня. Предложение поужинать на Хогвартской кухне она отвергла, пообещав, что справится с эмоциями. Быть может, не покинувшее её неверие, что Джеки больше нет, давало возможность держать себя в руках, но после краткой речи Дамблдора в память о погибшей девочке, заменившего в этом нелёгком деле Армандо Диппета, не пришедшего в Большой зал, всё же заставило Аврору всплакнуть, да и не её одну. Монтгомери спрятал лицо в ладонях после трагичной речи Альбуса…
— Всё в порядке, Том, — стараясь придать голосу больше жизни, произнесла Аврора. — Спасибо, что не покидал меня, хотя тебе, наверное, и самому нелегко. Я пойду к себе в башню, очень спать хочу…
— Уверена?
— Да…
Аврора никогда не умела врать, об этом говорила и её вымученная улыбка, но может, ей действительно стоило побыть одной? Том не сомневался, что и в эту ночь она не сомкнёт глаз, но не стал настаивать на сопровождении, а проследив взглядом за осунувшейся подругой, скрывшейся в коридоре, ведущем в общежитие Рэйвенкло, отправился в противоположную сторону — к лестницам в подземелья. Подумав о том, что гостиная Авроры теперь не закрывалась, он снова вспомнил об исчезновении сэра Генри. Куда же он мог пропасть? Том остановился посреди лестницы, начавшей своё перемещение, и взглянул на лестничный пролёт, к которому она пришвартовалось — он вёл в коридор, в конце которого располагалась ещё одна лестница — на Астрономическую башню. Ведомый непонятными чувствами, Том в несколько прыжков преодолел последние ступени, пока лестница снова не поменяла положение. Стоило ему сойти с неё, как она тут же переместилась, лишив его пути к отступлению. Там за поворотом в конце коридора были ещё лестницы на разные этажи, но появилось смутное ощущение, что Хогвартс сам подталкивает его именно к этому переходу. Редкие картины пустынного рождественским вечером коридора уже спали, храпя нараспев. Том внимательно осматривал каждый закоулок и заглядывал в кабинеты. В заставленном старой мебелью и инвентарем бывшем классе арифмантики он различил какой-то странный звук, копошение. Осветив помещение мощным зарядом Люмоса, он разглядел мышь, прошмыгнувшую в более тёмный угол. Нужно будет сказать Норрис, что в замке опять завелись грызуны. Том вздохнул, опуская волшебную палочку, усомнился в своём душевном равновесии и появившейся паранойе в связи с гибелью Джоконды.
Закрыв дверь кабинета арифмантики, в котором они с Друэллой в прошлом году планировали подставу Флетчера и Уилкис, он решил вернуться к центральным лестницам, но откуда ни пойми взявшийся сквозняк задул в сторону Астрономической башни, заставив его поёжиться. Он обернулся и решил попробовать понять, что всё-таки пытается сказать ему Хогвартс и пытается ли вообще?
