В этом лабиринте сам водяной черт ногу сломит; Иви сетовала на свою глупую затею прогуляться по портретной галерее предков семьи Малфой после того, как проводила Лукрецию, а затем… она даже не заметила, как оказалась возле какой-то лестницы, потом решила заглянуть в один из туалетов. Складывалось впечатление, что коридоры этого поместья постепенно перестраиваются по своему усмотрению. Леди Малфой была права — дворец слишком большой для того, чтобы жить здесь — ещё больше смущали небольшие комнаты, явно жилые и сделанные из каких-то залов — об этом свидетельствовали очень высокие и покатые потолки, на которых были восстановлены рисунки былых художников. Иви вовсе не испугалась тому, что потерялась, в конце концов, на пути рано или поздно кто-то попадется — либо такой же любопытный смотритель (она вспомнила об Арктуре Блэке), либо один из домовых эльфов. Некоторые двери были заперты, другие вели в подсобные помещения: за одной обнаружилась кухня, другая вела куда-то вниз, где было темно. И не было ничего удивительного, что в этом доме были подземелья. Абрахас рассказывал, что в детстве как-то долго просидел в холодном подвале, так как дверь за ним захлопнулась на засов, а волшебной палочки у ребенка в то время не было. Он совсем не испугался, а наоборот, отнесся к этому как к маленькому приключению, жаль, что все камеры были заперты. Но будучи взрослым, Абрахас был рад, что не увидел той жути, что творилась там. Кандалы, эльфийский склеп, пятна крови на стенах, которые не оттирались никакими средствами и заклинаниями — это свидетельствовало о мучительной смерти волшебника, по крайней мере, так принято считать. Кто знает, на что способно волшебство, когда человек умирает?
Иви так и стояла у открытой двери в подземелья, размышляя о чем-то своём; порыв ветра, не пойми откуда взявшийся внизу, всколыхнул юбку её длинного платья. Ветер отнюдь не был холодным, наоборот, словно он, согревшись в натопленной комнате, вышел прогуляться на секундочку.
— Так значит, это не единственный вход, — вслух рассудила она. Украдкой оглянувшись по сторонам, Иви ухмыльнулась и достала из ридикюля волшебную палочку. Абрахас рассказывал о потайных ходах поместья, даже обещал показать при случае. Он искренне не понимал их предназначения, некоторые заканчивались тупиками, другие вели в ту же комнату, из которой начинались.
— Флагрейт Инсигно, — прошептала Иви, делая на всякий случай пометку на двери со внутренней стороны, которую только одна она могла бы увидеть. Меры предосторожности, чтобы окончательно не заплутать.
Кто поймет, зачем она решила спуститься в подземелье чужого дома? Любопытство нечасто давало о себе знать, но это было даже не любопытство, а попытка скрасить смертную скуку от этого набитого официалом приема. Иви не собиралась идти далеко, она только хотела знать, откуда повеял тёплый ветер, где-то здесь, она была уверена, мог находиться один из потайных лазов дворца, совсем недалеко, раз тепло не рассеялось, добравшись до этой двери.
— Люмос…
Лестница оказалась совсем недлинной, всего двенадцать высоких ступеней сквозь тёмное пространство, едва освещаемое неярким светом Люмоса, и перед Иви возникла одна-единственная дверь, конечно же, оказавшаяся запертой. Отпирающие чары, естественно, не подействовали, и Эвелин уже было собралась вернуться обратно наверх, чтобы снова плутать в бесконечных коридорах Малфой-мэнора. Нет, она бы определенно не хотела здесь жить. Внезапно новый порыв ветра загудел по каменным стенам, норовя растрепать аккуратно уложенную прическу, на которую ушел, по меньшей мере, час. Иви не сдвинулась с места, обнаружив, что ветер дует вовсе не из щелей небольшой аркообразной двери. Наколдовав тонкие ленты, змеями вырвавшиеся из волшебной палочки, она заставила их летать по помещению. Практически сразу же обнаружилась щель, из которой и вырывались порывы тёплого ветра. Победоносная ухмылка не сходила с её уст, когда приблизившись к углу, Иви обнаружила, что дует из глухого камня, где не было ни зазоров, ни трещин.
— Иллюзия… — пробормотала она, сосредоточенно ощупывая шероховатый камень.
