— Не думаю, что вас заинтересовала папка с надписью «Гертруда фон Эдельман», которая до вашего прихода лежала на самом верху стопки, — убедившись в том, что Эвелин не собирается его перебивать, Луи продолжил: — Я понимаю, мисс Уилкис, что вас заинтересовало знакомое имя, но на всякий случай поинтересовался у Абрахаса о ваших с мистером Риддлом отношениях. И знаете, я не прогадал, кажется, что между вами уже давно некое взаимонепонимание. Что ж, полагаюсь на ваш ум и надеюсь, что информация, которую вы успели о нём узнать, не выйдет за пределы этого поместья. Если этот молодой человек скрывает свое происхождение, то не стоит об этом говорить во всех коридорах Хогвартса и, в том числе, обсуждать это с самим Томом Риддлом. Думаю, что факт вашей осведомлённости не обрадует его.
Иви ненароком взглянула на пихту за окном, которая действительно начинала её раздражать.
— Ещё раз прошу прощения, лорд Малфой, за своё любопытство. Мне кажется или вы мне намекаете обходить Тома стороной, будто он опасен? — Иви старалась вытащить из него нужную ей информацию, хотя она уже и так поняла, что в открытии Тайной комнаты и в таинственных нападениях на магглорожденных студентов в позапрошлом году повинен именно наследник Салазара.
Луи подавил желание рассмеяться над её попытками извлечь из него больше, чем она успела изучить, прежде чем услышала, как в его хранилище документов открывается дверь.
— Вы всё прекрасно сами понимаете, — просто сказал Малфой, выразившись двусмысленно; ничего страшного в её поступке не было, но Том Риддл мог оказаться очень опасным человеком, скрывающимся под личиной блестящего студента. И хотя, доказательств тому, что Риддл повинен в смерти трех магглов не было — были всего лишь предположения, которые, Луи, слава Мерлину, не изложил в записях о нём — его возможной невестке стоило быть осторожнее. Эвелин отлично подходила на роль жены его сына, даже если и были другие тайны, куда она успела засунуть свой хорошенький носик, скоро она войдет в эту семью и подобные разговоры не понадобятся. Женщин Малфой воспитывают хранить семейные тайны… — Пускай его тайны остаются тайнами…
— Профессор Меррисот, Галатея, — доверительно обратился новый директор, — боюсь, что у нас больше нет времени на попытки расколдовать портрет гостиной Рэйвенкло. Стоит повесить на его место другой.
Пожилая ведьма тяжело вздохнула. Первое января выдалось насыщенным подготовкой учебного материала на новый семестр и составлением табелей успеваемости за первый, на который не хватило времени в ушедшем году по понятным причинам.
— Мистер Хопкинс, я, конечно, всё понимаю, но сэр Генри был стражем Рэйвенкло несколько веков, это просто неуважение к нему, — произнесла она, понимая, что на самом деле другого выхода нет.
— Я не прошу вас отказываться от сэра Генри. Пока с ним работают мастера, думаю, стоит на время заменить его на кого-то, кто сможет обеспечить студентам вход и выход из башни факультета, — сказал Хопкинс, раздосадованный необходимостью озвучивать очевидные вещи. — Я слышал, что Гораций Слагхорн и Джеймс МакКалог уже придумали замену. Я считаю, что бронзовый орёл, висящий в зале наград, отлично подойдёт. Из него выйдет отличный дверной молоток…
— Но это же моя личная премия за победу в викторине «Магия без границ» в школьные годы! — возразила Галатея, поправив сползшие на нос очки. Она строго посмотрела на министерского сотрудника, вальяжно развалившегося в кресле Диппета. Тощенький носатый волшебник просто терялся в громадине.
— А ещё это артефакт способный задавать загадки, разве он не отлично подходит Рэйвенкло? — усмехнулся Хопкинс невольной жадности декана этого факультета.
— А вдруг студенты не смогут их отгадать? — нашла новый аргумент Меррисот. — Они же останутся в коридоре!
— Не думаю, что самый умный факультет останется без ночлега…
— Я против!
— Галатея, в этом есть и плюсы, — послышался голос позади неё; в дверях появился Альбус с зажатой в руках коричневой папкой. — Вашу награду будут видеть все рэйвенкловцы, разве это не повод для гордости?
— О, Альбус, и вы туда же? Не забывайте, что в школе могут появиться и мародёры, которым может приспичить испортить или украсть моего орла! Вы что, не помните, что стало с бюстом Патрика Невозмутимого?
— Ну-ну, Галатея, это всего лишь досадная случайность…
— Послушайте профессора Дамблдора… — но Хопкинс замолчал, получив угрожающий взгляд от профессора Защиты от Тёмных Искусств.
— Нет, нет и нет! Повесьте туда портрет Эдмунда Кавендиша с пролета пятого этажа, он сам предложил свою кандидатуру.
— Это потому, что ему там скучно. Думаю, что его храп не позволит студентам нормально высыпаться, — с улыбкой произнёс Дамблдор, кладя на стол принесенную с собой папку. — Элайджа, вот список и личные дела наиболее проблемных студентов, о котором вы просили.
Галатея изумлённо уставилась на Альбуса.
— Это ещё зачем?
