Кое-что, однако, выглядит странно. Если эти сообщения писались Густаву, почему он не отвечал?
Хенрик видит в списке номер Каролины. В 19:32 она позвонила Иде. И в 22:02 Ида начинает посылать сообщения на официальный номер Густава.
22:02 – Ида: Милый, бросай работать и приезжай сюда. Звонила Карро, хочет увидеться завтра…
22:30 – Густав: Скоро буду, надо кое-что доделать. Если будешь спать, когда я приеду, я тебя разбужу.
23:14 – Ида: Приезжай скорее.
23:15 – Густав:…
04:55 – Густав: Уже еду.
Хенрик просматривает свои записи. Соседка сказала, что слышала детские крики около трех-четырех часов ночи. Густав вполне мог успеть вернуться во взятой на время другой машине.
Из отеля Nobis сообщили, что номер был забронирован фирмой Густава, причем не в первый раз, и счета до сих пор не оплачены. Записи с камер наблюдения в этой гостинице хранят всего сорок восемь часов, что не облегчает задачу следствию.
Хенрик закрывает ноутбук. Те же вопросы никуда не делись: что, черт возьми, произошло? Густав устал и от Иды тоже?
Или она заподозрила, что он стоит за похищением Астрид, Вильмы и Каролины? Или Каролина застукала их и собиралась все раскрыть?
Как ни крути, Каролине, похоже, угрожает опасность – сейчас больше, чем когда-либо.
Через окно Хенрик замечает Лею, перебегающую улицу, отделяющую кафе от управления. Дверной колокольчик звякает, когда она входит внутрь. Она быстро проходит мимо прилавка, машет нескольким коллегам в дальнем углу и садится напротив Хенрика.
– Выдано постановление на арест Густава по подозрению в убийстве. Эксперты получили доступ к зашифрованным файлам в смартфоне Каролины. Это около пятидесяти фотографий, доказывающих, что некто избивал ее, стараясь наносить удары туда, где следов не будет видно. Я поговорила с психологом Каролины Туве Торстенссон – это ее инициалы «Т. Т.» мы видели в календаре.
– Удалось что-нибудь из нее вытянуть?
– Пришлось с ней поспорить, но в конце концов кое-что получилось выяснить. Точнее, ну, как «выяснить»? Ты же понимаешь, это врачебная тайна. Психолог даже не имеет права подтвердить, что Каролина – ее пациентка, несмотря на то что у нас есть доказательства. Но зато я выудила из нее достаточное количество чисто гипотетических рассуждений.
Хенрик сжимает кулаки.
– Совершенно очевидно, что Густав регулярно избивает Каролину. Она не решилась уйти от него – боялась, что он начнет бить сильнее и отсудит у нее право опеки над детьми. Каролина даже опасалась, что он может их убить – ее и дочерей.
«Какая мразь», – думает Хенрик, испытывая желание запустить ноутбуком в стену.
– Каролина летом хотела заявить на него в полицию, потому что боялась за свою жизнь.
– Но не рискнула?
Лея обреченно кивает.
– Да, боялась мести.
– И не доверяла полиции…
Хенрик злится на себя и на систему, которая не работает. Жертвы преступлений не решаются написать заявление – что это, если не фиаско для полицейских?
Заметив, что так и сидит с нетронутым сэндвичем в руке, Хенрик наконец кладет его обратно на тарелку.
– Начинает проясняться, – говорит он, глядя на Лею.
– Мы должны найти Густава до того, как он убьет еще и Каролину.
У него болят костяшки пальцев. Почему она не открывает, он же слышит, что она внутри.
Густав отходит на шаг от двери и начинает колотить в нее еще сильнее. Он все время думает об Иде, он не верит, что она умерла. Это невозможно принять. Это так неправильно. Так чертовски неправильно. Он дергает за ручку и бьет дверь ногой.
Неожиданно она приоткрывается, и Густав, не задумываясь, распахивает ее одним ударом, в результате чего дверь попадает в лоб Каролине, которая вскрикивает и прижимает руку к голове.
Кровь течет по лицу и капает на белую блузку.
Мысленно выругавшись, Густав говорит про себя, что Каролина сама виновата, раз стояла прямо под дверью.
– Какого черта ты не открывала? Это же ты хотела, чтобы я пришел. Я пятнадцать минут стою тут и стучу.
Густав хватает Каролину за руку, впиваясь пальцами в кожу.
– Рассказывай о девочках!
Он отпускает ее руку и обводит взглядом номер. Похоже на какой-то унылый бордель и воняет дымом. На окнах темные бархатные шторы, свет идет только от золотистого цвета торшеров-пальм.
– Успокойся, – бормочет Каролина, вытирая кровь со лба.
Она плетется к мини-бару в большом деревянном шкафу.
– Выпьешь что-нибудь? Белого? Или, может, виски?
– Ты пьяна?
Говорил же он ей: не пей!
– Я хочу знать, где мои дочери, – говорит он и ищет их взглядом.
Постель расстелена, темно-зеленое бархатное покрывало валяется на полу.
– А то ты не знаешь? – едко парирует Каролина и протягивает ему бокал с виски.
Среди подушек Густав замечает плюшевого кролика Астрид.
– Какого черта!
Он отталкивает Каролину и хватает грязную, потертую игрушку. Он прижимает ее к груди и подносит к носу, чтобы ощутить запах Астрид, но кролик пахнет не ею, он пахнет выхлопным газом.
– Ты что сделала? – кричит Густав и идет на Каролину.
Он хватает ее за горло и трясет.
– Что ты сделала с девочками?
Он так и знал. Все это время он понимал, что она сумасшедшая и увезла его детей.
– Это ты их убила?
