– Мы пытались уговорить тебя не совершать глупостей, – продолжает она. – Но у тебя была истерика, и с тобой невозможно было разумно разговаривать. Мы сели в машину и поехали в Мальмё. Если бы мы появились минутой позже, было бы поздно.
– Вы были у нас… в доме? – спрашивает Каролина, у которой начинают слипаться глаза.
«Ну вот, опять, – думает Биргитта. – Опять это чувство скорби».
Крошечная слеза скатывается по щеке.
– Мы нашли тебя и девочек в «лендровере» в гараже. От выхлопной трубы в салон автомобиля тянулся садовый шланг. Каролина, ты пыталась убить себя и девочек, чтобы отомстить Густаву. На панели инструментов стояла камера, ты записывала все, чтобы он увидел, как вы умираете.
Биргитта снова выпрямляет спину.
– И как ты прекрасно понимаешь, дорогая моя Каролина, я не могла допустить, чтобы ты убила моих внучек.
– Это неправда, – жалобно стонет Каролина, закрывая на короткое мгновение глаза.
Становится очевидно, что она вот-вот потеряет сознание, хотя ее руки дергаются, как будто она пытается ими управлять. Но она остается лежать в ванне на спине, не имея сил ни подняться, ни бороться за жизнь.
Биргитта замечает кролика на краю ванны.
– Как хорошо, что он нашелся, – говорит она. – Кролик Астрид. Она ужасно по нему скучает и будет неописуемо рада получить его назад.
– Что-что? Что ты хочешь сказать?
Каролина пытается держать глаза открытыми.
– Я расскажу Астрид и Вильме, как сильно ты их любила. Что ты была лучшей в мире мамой. Они никогда не узнают, что ты пыталась с ними сделать.
– Они живы? Мама, скажи, что они живы.
Каролину трясет, но это всего лишь легкая дрожь.
– Они живы и хорошо себя чувствуют, – отвечает Биргитта. – Мы с папой позаботимся о них, так что не беспокойся. Ни ты, ни Густав больше близко к ним не подойдете.
– Где?..
– Они у нас дома, на чердаке. С ними сейчас Ким и папа.
– Я должна их увидеть.
– Слишком поздно.
– Нет, помоги мне. Я должна их увидеть. Вызови скорую, мама. Помоги мне…
Каролина бьет рукой в воде, но ее тело опускается чуть ниже. Она борется за то, чтобы не уйти под воду.
– Как только стихнет весь этот цирк в СМИ, мы отвезем их во Францию. Там они смогут пойти в школу и будут спокойно жить и расти.
Биргитта поправляет кольца на пальцах.
Каролина из последних сил пытается держать голову над водой, но конец, похоже, близок.
– У меня не было другого выбора, Каролина. Это был единственный способ спасти их. Когда мы вытащили тебя из машины, ты очнулась и начала кричать так громко, что нам пришлось связать тебя по рукам и ногам и заткнуть рот. Папа положил тебя в багажник нашего автомобиля, а мне тем временем удалось вернуть к жизни девочек. Когда они задышали, мы уничтожили все следы того, что ты собиралась сделать. Стерли ту кошмарную видеозапись. – Подавив рыдание, Биргитта продолжает: – Ты смотрела прямо в камеру, обращалась к Густаву, рассказывала, что хочешь, чтобы он увидел, как потерял самое дорогое в жизни. Потом в записи было видно, как девочки, задыхаясь и глотая отравленный воздух, пытаются освободиться. Они плакали и просили тебя…
– Прекрати, – слабым голосом просит Каролина. – Я бы никогда не причинила вреда моим малышкам. Это ты заставила меня сделать все это, это ты… Я бы никогда…
«Она вспоминает», – думает Биргитта.
– Мы посадили девочек в нашу машину и уехали. Мы не знали, куда податься, и колесили по узким дорогам. Совершенно случайно мы нашли на свалке ту старую развалюху, а папа вспомнил про силосную башню, которую больше не используют… Не знаю, о чем мы думали, единственное, что мы точно знали, это то, что больше никогда не подпустим к девочкам ни тебя, ни Густава, – Биргитта устало вздыхает. – Девочкам вдруг захотелось поехать к обрыву. Мы дотолкали ту рухлядь со свалки до скалы и сбросили вниз, а девочки в это время сидели в нашей машине и смотрели на моем смартфоне мультфильмы. Мы сделали это ради тебя и девочек…
– Помоги мне…
Рот Каролины приоткрыт, глаза стекленеют.
– Тебе пора спать, милая моя. Так ведь лучше всего, не правда ли?
Легким движением Биргитта подталкивает Каролину, погружая под воду. Несколько секунд ее дочь борется за жизнь, но она слишком слаба, чтобы сопротивляться.
Губы Биргитты слегка дрожат, но она действует целеустремленно. Для нее теперь главное – внучки.
– Сладких снов, дорогая, – говорит она и держит Каролину за руку, пока та не замирает. – Это твое наказание за то, что ты сделала с девочками. А мое наказание за то, что я не была тебе хорошей матерью, – оказаться вынужденной смотреть, как ты умираешь.
Жизнь медленно покидает Каролину, волосы нимбом ложатся вокруг ее теперь такого спокойного и красивого лица.
Пройдя через две двери, воспользовавшись пропуском и кодом, они подходят к камерам предварительного заключения. Лея идет перед Хенриком по голому коридору несколько метров, отделяющих КПЗ от допросной комнаты.
