Дом, занятый страшными врагами.
Ну нет, без крайней нужды она и на пушечный выстрел к нему не подойдет.
Оставалось уповать на деревянный настил.
У настила было и еще одно преимущество – сквозь листву деревьев поверх холмов с него будут видны все дорожные огни. Дистанция приличная – но, если кто-то прокатится мимо, они это заметят заранее, и даже успеют спуститься.
Клэр молила Бога, чтобы так и случилось. У нее были на то определенные основания. Убегая по поросшему травой полю, она краем глаза заметила, как к дому действительно подкатила какая-то машина. Она даже на несколько секунд остановила Люка и всмотрелась, надеясь, что подъехавшие привезут помощь. Ведь иначе и быть не могло, верно?..
Машина с ревом умчалась обратно.
Стивен? Не исключено. Как раз сейчас он и должен был подъехать.
Да кто бы это ни был – все равно уже уехал. В этом она убедилась, когда услышала удаляющийся рокот мотора. Может, хоть в полицию этот трус сообщит...
– Ложись, – шепнула она сыну. – Ложись посередке. Настил широкий – думаю, нас не заметят снизу. И постарайся особо не трепыхаться.
Люк сделал так, как сказала ему мать.
Держа на руках Мелиссу, наконец уснувшую – слава богу, ночь выдалась теплой и спокойной, – Клэр затаилась сама. Лежа на настиле, она смотрела ввысь, пытаясь вытеснить из своего сознания нагромождение мучивших ее звуков и образов.
Даже сейчас, в такую ночь, вид звезд умиротворял. Если попытаться, можно даже представить себе, как дети мирно и тихо лежат, спят и видят сны, такие далекие от мира взрослых...
Ей было интересно, о чем думает Люк. Что он видит в этих звездах?
Эми рассказывала, что до них дом принадлежал доктору и его жене. У четы было по меньшей мере двое детей, и после смерти мужа вдова жила там с одним из них. Наверное, детям этот настил и поставили. Нынче-то они такие же взрослые, как Клэр, если не старше.
Как только она подумала об Эми, в голове снова зазвучали ее крики... но Клэр тут же вытолкнула эти фантомные звуки за пределы разума, оттеснила прочь.
Если все будет складываться нормально, они смогут переночевать тут. Утром слезут вниз и выйдут на дорогу – если горизонт будет чист.
Единственная проблема, все еще донимавшая ее и не дававшая рукам окончательно избавиться от противной дрожи, заключалась в том, что она чувствовала себя полностью изолированной от остального мира. Все они были отрезаны от него.
Почти как... в ловушке.
И вниз был только один путь.
В памяти всплыл один эпизод, наполнивший ее леденящим страхом.
Когда Клэр была девочкой, ее дядя имел на окраине Нью-Йорка молочную ферму. Дядя был крепким, крупным мужчиной, ростом больше шести футов. С детьми он бывал довольно крут и к тому же обладал довольно своеобразным чувством юмора. Если ты девочка, то он, бывало, возьмет тебя на руки и начинает тискать и тереться своей двухдневной щетиной о твою нежную щеку, пока у тебя на глазах не появляются слезы; а если мальчик, то так сожмет тебе руку, что аж кости захрустят – естественно, с тем же финалом.
Клэр тогда было девять или десять лет, а ее брату Адаму – около двенадцати. Как-то вечером дядя пригласил всех поохотиться на енота. Ее отец воспитывался в Бостоне, был типичным горожанином и никогда не бывал на такой охоте, так что мигом воодушевился. Девочек не взяли, но Адаму разрешили пойти со взрослыми.
Позже он рассказывал, что все это звучало так волнующе – бежать по темному лесу за лающими в отдалении собаками. Впечатлений ему перепало порядочно. Как только псы загнали енота, дядя вручил ему винтовку двадцать второго калибра и велел стрелять.
Ее брат был неплохим стрелком. У него самого была точно такая же винтовка, и он регулярно тренировался в местном тире. Адам глянул туда, где съежился енот, и увидел его не далее чем в пятнадцати футах от себя – насмерть перепуганный и вконец вымотанный зверек сидел в корнях дерева у самого основания ствола, похожий на большой меховой шар. В такую мишень попал бы и куда более слабый, чем Адам, стрелок, тем более что енота со всех сторон окружили обезумевшие от ярости псы – подпрыгивающие от возбуждения и щелкающие зубами. Им не терпелось достать дичь, вытащить на открытое место.
Брат посмотрел на енота еще раз – и стрелять наотрез отказался.
Дядя тогда рассмеялся, посмотрел на него и спросил, в чем дело.