Мертвая река полностью

– А... да нет, нет, – забормотал Дэн, чувствуя, как колошматит в груди сердце. Карла открыла дверцу холодильника. Вырвавшийся изнутри поток света сделал ткань ее халатика почти прозрачной. Дэн наблюдал за ней, подбирая слюнки. Грудь у Карлы была полнее, чем у сестры, а бедра немного шире. Стоя там, она выглядела потрясающе.

– Ты сама не так уж и плоха, – наконец нашелся он с ответом.

Карла налила себе яблочного сока, опустила взгляд вниз, к груди.

– Спасибо, – откликнулась она и закрыла дверцу.

Дэну запоздало стало неловко.

– Ну, мне пора идти, – сказал он. – Хотел вот подбросить несколько поленьев в топку. Но как же ты меня напугала! Ладно, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – эхом повторила Карла.

Закрыв за собой дверь, Дэн выдохнул и сообщил:

– Сиськи у твоей сестры, конечно, огонь.

Мардж стянула с себя одеяло. Дэн порадовался тому, что она наконец-то избавилась от дурацкой ночной рубашки.

– Лучше, чем эти? – спросила она.

– Просто другие, – ответил он и залез на нее сверху.

Карла смотрела, как за дверью погас свет. «Дэн симпатичный парень», – подумала она. Она ничуть не покривила душой, отзываясь о его заднице. Ей нравилось, что у Мардж есть чутье на физически привлекательных мужчин. Интересно вот только, этот красавчик хоть чего-нибудь добьется по жизни?

Она тут же одернула себя: «Брюзжишь совсем как мать».

Да, мать определенно не потерпела бы в доме ни одного из всех собравшихся здесь мужчин. Писатель, актер... и кем там был этот Дэн – дизайнером? Сплошь всякая богема и творческие личности, люди с непостоянным заработком – горе в будущей семье. Ей самой казалось, что из всех них один только Джим смог бы поладить с ее родительницей. Беда-то в другом – Карле не очень-то хотелось полагаться на этого парня, точно на пуп земли. Если он уже сейчас завзятый мегаломаньяк (на что указывало слишком многое), до чего высоко задерется его нос, когда он сколько-нибудь прославится и разбогатеет!

Но уж в трудолюбии Джиму точно нельзя было отказать.

Кино было всей его жизнью. Даже в постели он обожал отыгрывать вздорные роли. Карла не возражала. Более того, это ей даже нравилось. Нравилось побыть кем-то, кроме сильной независимой женщины, выпестованной в себе за долгие годы.

Во всем, кроме сексуальных утех, Джим стремился произвести положительное на все сто процентов впечатление. Если где-то предоставлялся шанс угодить или понравиться другим – он угождал и, как следствие, нравился. Нет, попадались, конечно, люди, кому вся эта сладость стояла поперек горла. Такой тип и воды не замутит, выносили они вердикт – и ведь ее это его качество тоже подчас раздражало.

В постели же Джим вел себя агрессивно или даже жестоко. Карла давно привыкла к царапинам, ссадинам и укусам – кожу, конечно, портит, но, будь она проклята, если это не заводило. Чувство того, что ею помыкает кто-то более сильный и властный, будоражило ее до мелкой дрожи.

Внезапно она почувствовала, что пора возвращаться в постель.

Выпив еще немного сока, она решила все-таки не торопиться. Чем дольше ждешь, тем больше хочется. Она мысленно представила себе, как он, голый, лежит поверх одеял на раздвижном диване и тихо скрипит зубами: ну где ты там шляешься! Зато, когда она всей своей кожей почувствует его кожу, такую шелковистую и ухоженную на шее и плечах, чуть более грубую на мускулистом прессе, это вознесет ее до небес.

«Если так – почему я до сих пор здесь, а не с ним? Чего я жду?»

Она закрыла дверцу холодильника и постояла несколько секунд, позволяя глазам привыкнуть к темноте. В стороне, где в гостиной стояла печка, сейчас различалось только слабое свечение. Дрова, похоже, прогорели почти до конца.

И снова настал отличный момент насладиться невероятной теменью сельских ночей – когда мрак сгущался так, что все ориентиры пропадали напрочь. Даже луна не спасала от этого – каждый угол, каждый геометрический наклон стен и мебели растворялись в единой непрозрачной, неделимой тени. «Мир глубоких черных вод, – припомнила вдруг Карла. Ей эта строфа нравилась еще с колледжа. – Стигийскую пучину миновав, покинув тьму, где долго я блуждал, на смелых крыльях возвращаюсь вновь – к тебе, летя сквозь мрак и полумрак...

Она двинулась в сторону источника света. Где-то снаружи протяжно крикнула чайка. Оказавшись в дверях гостиной, Карла снова обрела способность видеть. Джим лежал на постели в той самой позе, какую она вообразила – обнаженный, ищущий ее взглядом.

Улыбается? Трудно сказать наверняка. В такие моменты он обычно серьезен.

Карла заметила, как он повернул голову, когда она наклонилась перед печкой, чтобы доложить последнее оставшееся в доме полено. Из топки вырвался язык пламени, тотчас же лизнул сухую кору и окутал ее живородящим теплом.