«А с чего нет-то?» — вертится у меня на кончике языка саркастический ответ, однако я вовремя сдерживаюсь. Вместо этого, себе на удивление, признаюсь:
— Надеюсь, из-за моего решения никто не погибнет.
— Ты никого не заставляла, — напоминает механик.
— Ты уверен? — не раздумывая бросаю я. Даже после того поцелуя он чувствует себя обязанным присматривать за мной. Такой вот он, Кейн.
— Лично я уверен, что нам всем по душе ваш задушевный разговор по открытому каналу, — с подчеркнутой медлительностью заговаривает Воллер, и меня тут же заливает краской. — Мы уже готовы, кстати.
Кейн демонстрирует пустоте средний палец, но голос у него звучит ровно и спокойно:
— Принято. Уже идем.
Он перехватывает мой взгляд и пожимает плечами:
— Сразу легче становится, даже если он и не видит.
Меня разбирает удивленный смех.
— А мне такой способ психологической разгрузки и в голову не приходил.
— Что не видит? — требовательно вопрошает Воллер.
— Неважно, — бросаю я, и на какое-то мгновение меня охватывает ощущение, как будто все снова нормально. Как будто все будет в порядке.
Мы затаскиваем контейнер с провизией на мостик. Воллер, Кейн и Нис еще раз проверяют показатели спасательной секции и диагностики двигателей, убеждаясь в их оптимальности. Во всяком случае, оптимальности в имеющихся условиях.
Наконец, все проверки завершены.
Нис смотрит на меня. В горле у меня встает комок, но я киваю.
— Активация «Версальского режима», — торжественно объявляет системщик.
Раздается шипение воздуха: климатическая установка мгновенно приступает к работе, наполняя кислородом и согревая пустоту.
— Герметизация затворов на левом и правом бортах, — констатирует Воллер.
Логичнее всего подождать здесь, чтобы понаблюдать за смещением звезд во время начала движения лайнера.
Вместо этого меня влечет в коридор по левому борту, где я смотрю, как медленно опускается тяжелый затвор. Как раз раздается первое предупреждение об активации гравитационного генератора.
У меня трясутся руки, ладони взмокли от пота. С каждым пройденным сантиметром дышать словно бы все труднее и труднее.
«Прочь отсюда, беги!» — не перестает заходиться голос где-то в глубине моего сознания. Лишь когда расстояние между заслонкой и полом становится слишком маленьким, чтобы можно было протиснуться, голос зловеще умолкает.
Ко мне присоединяется Лурдес, а затем и Кейн.
Затворы — здесь и на правом борту — одновременно смыкаются с полом, и от удара содрогается весь лайнер, и мы в том числе. Через мгновение, после третьего предупредительного включения, гравитация притягивает нас к полу.
— Затворы загерметизированы, — объявляет Нис с восторгом. — «Версальский режим» успешно инициирован! Содержание кислорода — восемнадцать процентов и растет! Как и температура. Сейчас минус двадцать по Цельсию.
— Ну вот и всё, — изрекает Кейн. Какое-то время мы трое молча стоим и созерцаем массивную металлическую стену, ограждающую нас от смерти. И запирающую нас внутри.
Внезапно сзади раздается громкий хлопок, и я подпрыгиваю на месте, по привычке ухватившись за деревянную настенную панель. Гравитация, однако, удерживает меня на месте.
В ужасе оборачиваюсь на источник шума, ожидая увидеть прореху в корпусе и вырывающийся в космическую пустоту воздух.
Вместо этого моим глазам предстает Воллер, который, наплевав на технику безопасности, уже снял шлем и держит в руке зеленую стеклянную бутылку, пенящуюся через край.
— Это шампанское? — недоверчиво спрашивает Кейн.
— Где ты его взял? — тут же набрасываюсь я на пилота.
— В одном из номеров. Не волнуйся, босс, — пресекает он мои дальнейшие расспросы, — бутылка была запечатана. Ну так кто со мной? — Воллер щурится на этикетку. — На шампанское тридцатилетней выдержки, а? — Имитируя тост, он поднимает бутылку: — За нашу новую жизнь в высшем обществе!
Затем подносит ее к губам, запрокидывает голову и делает большой глоток, но в следующее мгновение закашливается, брызгая напитком.
— Отстой, — выдавливает он, вытирая рот тыльной стороной ладони. Но при этом довольно ухмыляется.
К моему удивлению, Лурдес подходит к нему и берет бутылку, после чего принимается снимать шлем. Однако с одной свободной рукой процедура эта довольно затруднительная, и Воллер ей помогает. Девушка делает осторожный глоток и кривится.
— Фу, гадость!
Тем не менее она с выжидающим выражением протягивает шампанское нам с Кейном.
Механик вскидывает руку в отказе.
— Спасибо. Поберегу желудок.
Но мне в совместном распитии шампанского видится эдакое заключение договора — зарок, что впредь мы все заодно. Эх, да какого черта!
Я снимаю шлем и делаю первый вдох на борту «Авроры». Воздух еще ледяной и отдает металлическим привкусом.
Выхватываю бутылку у Лурдес, которая тут же расплывается в улыбке.
— За славу и богатство, черти! — провозглашаю я на выдохе и поднимаю бутылку. Воллер издает одобрительный вопль.
— И чтоб все благополучно вернулись домой, — добавляет Лурдес.
— И за это тоже. — Она, конечно, имеет в виду мертвецов, но я думаю о живых.
