— Вот, значит, как, — пробормотал он. — Я не ожидал, что леди Елизавета зайдет так далеко. О том, что вы действуете по ее поручению, догадаться было нетрудно. В Англии не так много людей, располагающих средствами, позволяющими нанять сержанта юриспруденции, да еще и с помощником. Должен сказать, вы сделали все, что можно было сделать в этой безнадежной ситуации. Однако, пригласив в качестве свидетеля этого полоумного мальчишку-конюха, вы совершили несомненную ошибку. — Рейнберд хрипло рассмеялся и, наклонившись ко мне, произнес, многозначительно понизив голос: — Я полагаю, у вас не имеется ни малейших оснований оспаривать тот неопровержимый факт, что суд был справедлив и беспристрастен. Каждый, кто присутствовал в зале, подтвердит это.
— У меня нет никаких претензий к суду, милорд, — ответил я после недолгого колебания.
— Болейн находился под арестом более месяца, — продолжал Рейнберд. — Если вы прибыли в Норидж всего неделю назад, это не моя вина. Предупреждаю: любая попытка доказать, что в ходе рассмотрения дела нарушены нормы правосудия, будет иметь для вас самые печальные последствия.
— Это отнюдь не входит в мои намерения, милорд. Леди Елизавета просит короля, своего брата, проявить к преступнику милосердие и отменить смертный приговор, воспользовавшись королевским правом помилования.
Рейнберд вновь улыбнулся своей отталкивающей улыбкой.
— Не знаю, как отнесется лорд-протектор к тому, что леди Елизавета вновь оказалась замешанной в скандальную историю, — процедил он. — И это в то время, как толки вокруг прежнего скандала еще не успели затихнуть. К тому же нынешняя история произошла во владениях леди Марии. Как бы то ни было, — с этими словами он взял лежавшее на столе прошение, — все просьбы о помиловании должны получить одобрение суда, что вам, вне всякого сомнения, известно. Порой я не считаю нужным давать подобным прошениям ход. Но разумеется, когда речь идет о желаниях столь влиятельных особ, я умываю руки. Так что завтра жителям города придется пережить разочарование, — ухмыльнулся судья. — Они не увидят, как Болейна вздернут на виселицу.
Я счел за благо промолчать.
— А что намерены делать вы? — осведомился Рейнберд. — Вернетесь в Лондон?
— Полагаю, да. Через несколько дней.
— Придется вам захватить с собой одного из своих старых знакомых, — сообщил Рейнберд. И крикнул так громко, что мы с Николасом аж подпрыгнули от неожиданности: — Арден!
Дверь отворилась, и в комнату вошел уже знакомый нам тощий клерк. За ним следовал Барак, расстроенный и хмурый. Он снял железную руку, и правый рукав его дублета болтался пустой. Заметив это, Рейнберд удивленно вскинул бровь.
— К его протезу прикреплен нож, — пояснил клерк. — Вооруженные люди не могут быть допущены к вашей светлости.
Арден встал у дверей. Рейнберд, разглядывая Барака, вновь обнажил зубы в улыбке, удручающе походившей на волчий оскал.
— Итак, в нашем лесу завелась кукушка, подкладывающая яйца в чужие гнезда, — изрек он. — Иными словами, один из наших сотрудников в частном порядке оказывает услуги клиентам, что совершенно недопустимо.
Я изумленно уставился на Рейнберда. Во всех без исключения английских судах клерки за взятку сообщают служебные сведения, дают прошениям ход или, напротив, откладывают их в долгий ящик. Разумеется, официально это запрещено, но в действительности является такой же неотъемлемой частью судебной системы, как дубинки приставов или мантии судей. Тем не менее Рейнберд продолжал сокрушенно качать головой. Джек не говорил ни слова в свое оправдание, губы его были плотно сжаты.
Судья повернулся ко мне:
— Десять лет назад, когда мастер Барак начал работать в качестве клерка на выездных сессиях суда присяжных, он уже обладал немалым опытом. Годы работы с вами и служба у Томаса Кромвеля не прошли для него даром. Он приносил немало пользы в качестве осведомителя, помогал отобрать подходящих присяжных, заблаговременно узнавал о царивших в городе настроениях, проводя вечера в разговорах с завсегдатаями трактиров и харчевен. Про обычную для клерка возню с бумагами я и не говорю. Однако прошения о вызове свидетелей в суд, которые Барак неоднократно подавал в ходе нынешней сессии, вызвали недоумение его непосредственного начальства. Сегодня он совершил очередной недопустимый просчет, позволив вам находиться в конторе, куда доступ для посторонних лиц закрыт. Сержант Шардлейк, вы подкупаете служащих суда, дабы обеспечить себе их содействие.
— Я всего лишь поступаю так, как поступают все прочие, милорд, — растерянно пробормотал я. — То же самое можно сказать и про Барака. И я никогда ему не платил.
— Тем не менее мы не можем попустительствовать подобному нарушению правил, — отчеканил судья и кивнул Ардену. — Сделайте все необходимые записи относительно имевших место нарушений закона. Надеюсь, у нас не возникнет необходимости направить донесение об этом лорду-протектору, которому предстоит рассмотреть просьбу о помиловании.
Рейнберд вновь вскинул бровь и усмехнулся.
