— Что уж теперь говорить попусту, — пожал плечами Джон; однако в голосе его я уловил нотки досады.
Я направился в «Девичью голову». День был в самом разгаре, солнце припекало вовсю. В Норидже у меня вошло в привычку ходить пешком; передвигаться верхом по узким многолюдным улицам города было бы затруднительно, к тому же ходьба была менее утомительна для моей спины. Тем не менее, когда я добрался до площади Тумлэнд, мускулы меж моих лопаток мучительно ныли. Мысли об увольнении Барака не давали мне покоя; я не мог не сокрушаться о том, что снова подставил своего друга под удар.
Войдя в комнату, я незамедлительно сел за письма леди Елизавете и Томасу Пэрри. Изорвав несколько черновиков, я в конце концов ограничился краткими, почти дословно повторяющими друг друга сообщениями о том, что Болейн, несмотря на все наши усилия, был признан виновным, но просьба о помиловании принята и казнь отложена. В письме, адресованном Пэрри, я позволил себе добавить, что весьма сожалею о подобном вердикте, а также о том, что дело возбудило всеобщее внимание; однако, учитывая данные мне распоряжения, у меня не было иного выхода, кроме как подать просьбу о помиловании. В конце я посоветовал ему связаться с Сесилом. Посыпав письма песком, дабы чернила высохли быстрее, я спустился вниз и сообщил, что хочу отправить срочной почтой важные депеши в Хатфилд. Можно было не сомневаться: леди Елизавета, узнав о вердикте, будет очень огорчена, а Пэрри, пожалуй, придет в ярость. Просьба о помиловании означала, что дело будет передано в Королевский суд и неизбежно получит еще более широкую огласку. Я был уверен: и леди Елизавета, и Пэрри не преминут выразить мне свое неудовольствие.
Последние дни страшно меня вымотали, и я чувствовал себя таким усталым, что, растянувшись на кровати, проспал не менее двух часов — до тех пор, пока вошедший в комнату слуга не сообщил, что мастер Николас вернулся вместе с двумя джентльменами, которые нам помогают. Время для ужина еще не настало, и я велел слуге пригласить всю компанию ко мне.
Николас выглядел посвежевшим, его бледная кожа покрылась легким загаром. Он поведал мне, что после обеда они с Бараком отправились прогуляться на Маусхолдский холм.
— Ох, и славное местечко! — сказал он. — Мы там вдоволь надышались свежим воздухом.
Я догадался, что Овертон потащил на прогулку Барака, дабы помешать последнему накачаться пивом.
— Жаль только, трава там жесткая и полно всяких мерзких колючек, — с усмешкой добавил Джек.
Вид у него был жизнерадостный, однако злобные огоньки в глубине глаз, так беспокоившие меня, не погасли. Тоби, напротив, выглядел усталым и грустным. Я сообщил ему, что уже подал просьбу о помиловании.
— Мастер Шардлейк, после ужина, если вы не возражаете, я хотел бы вернуться на ферму к родителям, — произнес он в ответ. — Мне очень жаль, что дело проиграно, но теперь, когда прошению дан ход, я вряд ли смогу быть вам полезен. Если вам или мастеру Копулдейку понадобятся мои услуги, вы всегда можете мне написать.
Учитывая, сколь тесно мы общались всю эту неделю, суховатая отчужденная манера Локвуда не могла не удивить меня. Но я понимал, мысли его поглощены болезнью матери и тревогами о будущем урожае.
— Разумеется, Тоби, я не смею вас задерживать. И спасибо за помощь, которую вы нам оказали.
— Надеюсь, старина, ты, по крайней мере, поужинаешь с нами? — воскликнул Барак. — Кстати сказать, теперь, когда суд позади, я не прочь обсудить все подробности дела.
— К тому же, хотя суд и вынес вердикт, мы по-прежнему не знаем, кто убил Эдит Болейн, — напомнил Николас. — Определенно, нам будет что обсудить за ужином.
— Идея неплохая, — кивнул я. — Вы останетесь, Тоби?
— Да, конечно. Хотя, признаюсь откровенно, не думаю, что нам удастся разгадать эту загадку.
Отодвинув стол, стоявший у окна, все уселись вокруг него. Я принес бумагу и чернила для записей и тоже опустился на стул. Когда я садился, спину пронзила резкая боль, заставившая меня поморщиться.
— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил заметивший это Барак.
— Превосходно, — отрезал я.
— Итак, — начал Николас, — прежде всего мы пришли к выводу, что убийство совершено двумя мужчинами. Оба обладают недюжинной физической силой и хорошо ориентируются в Бриквелле.
— Если бы только вы смогли отыскать этого парнишку, Уолтера, и выяснить, кто же был тот незнакомец, приходивший в мастерскую Снокстоуба, — проронил Тоби. — Не сомневаюсь, этот молодой плут-подмастерье видит не хуже нас с вами. Но теперь, как говорится, ищи ветра в поле.
Отметив про себя, что он говорит «вы» вместо «мы», я невольно почувствовал себя задетым.
— По крайней мере, нам известно, кто украл ключ, — заметил Барак. — Братья Болейн. Двое молодых парней, крепких и сильных. — Он повернулся ко мне. — Вы по-прежнему непоколебимо уверены, что убийство — не их рук дело? По-моему, они оба сумасшедшие. Ни дать ни взять пара бешеных псов.
— Ты действительно считаешь этих молодчиков сумасшедшими? — уточнил Николас. — Необузданный и злобный нрав — это еще не признак безумия.
