В среду я вознамерился совершить еще более длительную прогулку верхом, на этот раз в компании Николаса и Барака, а также Джозефины и Эдварда Браун. Супруги выучились ездить верхом еще в Лондоне, однако долго не практиковались и ныне были рады возможности возобновить прежние навыки. Лошадей для них мы наняли на постоялом дворе. Прогулку я устраивал отчасти из желания отблагодарить Джозефину за ее заботы. Трактирщик, стоя у ворот, проводил нас поклоном. Мастер Теобальд держался с неизменной любезностью, но я не сомневался: когда мы наконец покинем постоялый двор, он вздохнет с облегчением. «Любопытно, кто из трактирных слуг сплетничает о постояльцах со слугами старого Рейнольдса?» — подумал я, вспомнив злобные обличения старика.
Встретившись с Бараком у ворот «Голубого кабана», мы решили пересечь Епископский мост и вдоль берега реки двигаться на юг, в сторону Маусхолдского холма. Эдвард держался в седле уверенно, а Джозефина, как я заметил, поначалу слегка робела. Поцокав копытами по плитам моста, мы свернули на дорогу, которая тянулась вдоль берега. Барак вновь прицепил свою железную руку. Судя по его свежему и бодрому виду, накануне он не стал злоупотреблять пивом. Мы с Николасом были полны решимости удержать его от пьянства и сегодня.
Эдвард окинул взглядом дорогу, ведущую на вершину холма, который вблизи оказался куда более высоким и крутым, чем издали. На вершине красовался дворец графа Суррея, обнесенный высокими стенами. Далее к северу виднелись две ветряные мельницы, без устали вращавшие крыльями.
— Говорят, внутри этот дворец просто великолепен, — заметил я.
— Там сейчас никто не живет, за исключением слуг, которые присматривают за ним, — усмехнулся Эдвард. — Так же, как и в городском дворце герцога Норфолка. Последний граф Суррей построил этот дворец, желая поразить весь город. Поэтому он и выбрал такое высокое место.
— Насколько мне известно, сэр Ричард Саутвелл немало содействовал падению графа Суррея и его отца?
— Да, без него тут не обошлось. Хотя Саутвелл много лет подряд служил старому герцогу, на суде он показал, что граф Суррей, сын герцога, состоял в заговоре против короля Генриха. Саутвелл — человек без совести и чести.
Я поблагодарил Эдварда за то, что он позволил жене растирать мне спину.
— Мы оба были рады хоть чем-то отблагодарить вас, мастер Шардлейк, — ответил Браун. — Вы были к нам так добры и столь много для нас сделали.
— Вам по-прежнему приходится таскать камни, чтобы заработать на жизнь?
— Старый монастырь почти разобран, — вздохнул Эдвард. — Мы с Джозефиной не прочь вернуться в Лондон, если вы согласны помочь нам устроиться.
На красивом его лице отразилось величайшее смущение; видно было, что просить о помощи для этого человека непривычно и унизительно.
— Не сомневаюсь, что сумею найти работу для вас обоих.
— Мышка станет настоящей столичной жительницей, как и ее отец, — улыбнулась Джозефина.
— Но с переездом не стоит спешить, — добавил Эдвард, метнув в жену быстрый взгляд. — Думаю, мы переберемся в Лондон не раньше осени.
— Напишите мне, когда будете готовы двинуться в путь, — кивнул я.
Мы продолжали двигаться на юг. Склоны Маусхолдского холма, тянувшиеся слева, становились все менее крутыми; лесные заросли, покрывавшие их, сменились полями, занимавшими все пространство между рекой и пустошью. В небольшой деревушке, называемой Торп, мы отыскали харчевню и выпили пива, сидя в садике с видом на реку.
— Красивые здесь места, — заметил я.
— И все равно я была бы рада вернуться в Лондон, — ответила Джозефина. — Уверена, Мышке там будет лучше.
Муж ее смотрел в сторону пустоши, необозримой равнины, покрытой пожелтевшей от жары травой и усеянной темными точками — то были пасущиеся овцы.
— Две сотни лет назад здесь разбили свой лагерь повстанцы Уота Тайлера, — сообщил он. — Дальше, за лесом, стоит часовня Святого Уильяма Нориджского. Это христианский мальчик, который жил во времена короля Стефана. По преданию, жиды злодейски убили ребенка и выпили его кровь.
— Да будет тебе известно, мой отец был евреем, — пробурчал Барак. — Мы не пьем кровь христианских младенцев. И никогда не пили.
— Простите, я не знал, — вспыхнул Эдвард. — Так или иначе, гробницу с мощами святого Уильяма убрали из собора по приказу старого короля.
— Разве наш Спаситель сам не был евреем? — изрекла Джозефина.
— Да, это верно, — кивнул Эдвард. — К тому же Он был бедным человеком, плотником.
Барак бросил взгляд за реку, на шпили и башни бесчисленных церквей Нориджа:
— Иногда меня мучает вопрос: зачем Он вообще все это устроил? Правда, я стараюсь об этом не думать.
Возвращались мы по той же дороге. Вновь увидев Епископский мост, я мысленно подсчитал, что мы проехали около четырех миль. Спина моя, конечно, начинала слегка ныть от усталости, но это было вполне терпимо. Что ж, через несколько дней мы, пожалуй, сможем выехать в Лондон, решил я. По хорошей дороге я вполне в состоянии проделать даже длительный путь.
