— А в Северном Бриквелле сейчас кто-нибудь живет? Мы заходим во все помещичьи дома, забираем еду и оружие. То оружие, что хранилось в церквях на случай создания деревенских военных отрядов, в большинстве своем так заржавело, что пришло в негодность.
— Думаю, сейчас в Бриквелле обитают близнецы, сыновья Болейна. Возможно, компанию им составляют их друзья.
— Этих молодых негодяев стоит взять в заложники, — кивнул Воувелл.
— Не сомневаюсь, драться они будут отчаянно.
— Силы слишком неравные, — усмехнулся Майкл. — Нас много, мастер Шардлейк, и потому мы победим. Здесь и по всей Англии. А эти разнузданные молодчики воплощают собой то зло, которое творилось в Норфолке, и…
Резкая барабанная дробь не дала ему договорить. Впереди, в полях, расстилавшихся вокруг громадного развесистого дуба, нас поджидал еще один отряд, почти такой же огромный, как и наш собственный. Завидев нас, люди разразились приветственными возгласами. По рядам была передана команда остановиться. Роберт Кетт вновь обратился с речью к своим сподвижникам. Некоторые из них, утомленные длительным переходом, воспользовались возможностью посидеть на земле. Я тоже осторожно опустился на поросшую травой кочку. Роберт Кетт, сопровождаемый братом, подъехал к дубу и окинул взглядом огромное людское море.
— Откуда пришли эти, новые? — спросил я у Воувелла.
— Из разных концов Норфолка. Вы видите, мастер Шардлейк, мы, простые люди, все заодно! — воскликнул он, просияв.
— И давно вы оказались среди тех, кто готовит восстание? — осведомился я.
— С того самого дня, как оставил дом Рейнольдса. Когда до меня дошли слухи, что в Англии есть люди, намеренные положить конец злу, творимому Рейнольдсом и ему подобными, я понял, что должен быть с ними.
Плеча моего коснулась чья-то рука. Обернувшись, я увидел Барака. Голову его покрывала широкополая шляпа, вроде тех, что носили многие повстанцы. Воувелл бросил на Джека вопросительный взгляд, и тот широко улыбнулся:
— Думаю, вы позволите мне перемолвиться словечком со старым другом?
— Ты видел Ника? — первым делом спросил я.
— Да, бедняге немного подпортили физиономию. И когда он только научится держать рот на замке?
— Вы бы посоветовали ему не распускать язык, — сухо проронил Воувелл.
— Знали бы вы, сколько раз я давал ему этот мудрый совет! — усмехнулся Барак, снял с плеча мешок, вытащил из него еще одну шляпу и протянул мне. — На таком солнцепеке она вам наверняка пригодится.
— Спасибо, — кивнул я; судя по сияющему виду Джека, он пребывал в превосходном настроении.
— Как у тебя дела? — спросил я.
— Отлично. Им нужен грамотный человек, чтобы вести учет съестным припасам. Конечно, у всех глаза на лоб полезли, когда они увидели, как ловко я пишу левой рукой, а этой штуковиной поддерживаю бумагу, — сообщил Барак и помахал в воздухе своим железным крюком.
Вновь раздалась барабанная дробь. Воцарилась тишина, и Роберт Кетт, стоявший в тени дуба вместе с братом Уильямом, заговорил. Мы находились близко и слышали каждую из произнесенных им фраз; как бы ни был звучен голос Кетта, он не мог достичь дальних рядов огромной толпы, и люди передавали его слова друг другу.
— Жители Норфолка! Мы собрались вместе, так как более не в силах терпеть тех притеснений, которым подвергали нас помещики! С каждым днем наше положение становилось все более тягостным, и вот мы решили положить этому конец! Богачи наслаждаются всеми возможными удовольствиями, предоставив беднякам страдать от голода и жажды. Надменные и гордые, они знать не желают о наших несчастьях. Для лордов мы не более чем рабы, они уверены, что наша главная обязанность — работать на них в поте лица. Если кто-то из простых людей попытается рассказать джентльмену о своих нуждах, тот сочтет себя оскорбленным. Общинные пастбища, которыми пользовались наши отцы и деды, ныне более не принадлежат нам. Их окружают плетеные изгороди, за которыми пасутся овцы богатых землевладельцев…
Толпа внимала оратору в благоговейном молчании, лишь изредка нарушаемом одобрительными возгласами.
— Говорит как по писаному! — восхищенно прошептал мне на ухо Барак.
А Кетт тем временем продолжал свою речь. После каждой фразы он делал паузу, позволявшую передать его слова в дальние ряды.
— Более мы не можем мириться со столь вопиющей несправедливостью! Терпению нашему пришел конец, и мы взялись за оружие! Всем нам, и богатым и бедным, одинаково светит солнце. Всем нам Господь даровал бренное тело и бессмертную душу. Любой бедняк создан по образу и подобию Божию, так же как и самый богатый лорд. Почему же одни пользуются всеми благами жизни, а другие не получают ничего?
Люди вновь разразились одобрительными криками, размахивая в воздухе оружием.
— Смело сказано, — пробормотал я себе под нос.
