— Нам, бывшим солдатам, не привыкать к долгим переходам под палящим солнцем, — проворчал он в ответ. — Да будет вам известно, я участвовал в Булонской битве и дрался в Портсмуте в те дни, когда наш флот сражался в Соленте.
— Я тоже там был, — проронил я негромко.
— Вы? Ну, вы-то никогда не были солдатом, — презрительно усмехнулся он.
— Сам я — нет. Но мои друзья были. Один из них служил командиром лучников и пошел ко дну вместе с военным фрегатом «Мэри Роуз».
— Вот оно как, — произнес Джонсон уже более мягко и уважительно. — Представьте себе, я тоже был командиром лучников. После думал выйти в отставку, однако меня отправили на войну с Шотландией. Богом клянусь, эта проклятая война — пустая трата денег и человеческих жизней. — Он невесело рассмеялся. — Как сказал в Бервике Джон Нокс, его друзья-шотландцы ничего против нас не имеют, хотя мы и протестанты. Однако они и их французские союзники выбили нас из всех земляных фортов, построенных по приказу протектора. Что касается солдат, то они и с той и с другой стороны дохли от голода и усталости. Когда прошло шесть месяцев, а мне не заплатили ни пенни, я решил: с меня довольно. Взял и двинул домой. А теперь вот сражаюсь за справедливость вместе с мастером Кеттом.
Несколько минут мы молчали, наблюдая, как людской поток узким ручейком перетекает по мосту. Потом я увидел вдалеке отряд, возвращавшийся из Бриквелла. Головы у двух повстанцев были перевязаны, еще один хромал так сильно, что товарищам приходилось вести его под руки. Барак, к счастью, был цел и невредим. С ножа на конце его железной руки были сняты ножны, и он поблескивал на солнце. Численность отряда заметно выросла — как видно, за счет добровольцев, бриквеллских крестьян.
Я испросил у Джонсона разрешение подойти к Бараку и поговорить с ним, и старый солдат кивнул в знак согласия. Приблизившись, я заметил две повозки, запряженные осликами и нагруженные провизией и оружием. Сзади брели трое пленников со связанными за спиной руками, повстанцы бесцеремонно подталкивали их вилами. В одном из них я узнал Леонарда Вайтерингтона, владельца Южного Бриквелла. По какой-то непонятной причине мятежники решили снять с него не только башмаки, но и штаны. Босые ноги помещика покрывал густой слой пыли; жирные белые ляжки, видневшиеся из-под рубахи, составляли разительный контраст с багровым лицом, искаженным злобой и страхом. Он споткнулся, и один из крестьян легонько подтолкнул его вилами. Вайтерингтон испустил пронзительный вопль, заставив повстанцев расхохотаться.
— Давай, толстяк, волочи попроворнее свою жирную задницу, иначе пустим тебя на сало! — крикнул один из них.
Двумя другими пленниками оказались Джеральд и Барнабас Болейны. Они тоже были в одних рубашках, по лицу Джеральда струились ручейки крови. Я заметил, что повстанцы поглядывают на близнецов с некоторой опаской. Когда один из крестьянских парней ткнул Барнабаса вилами, тот повернулся и заорал:
— Пошел к чертям, хамское отродье!
Барак, разгоряченный и взволнованный, подбежал ко мне:
— Все их приятели улепетнули, но эти два молодчика поджидали нас в доме: один с ножом, другой с топором. Богом клянусь, хотя нас было в два раза больше, драка выдалась славная. Любой на их месте сдался бы — если он не сумасшедший, конечно. Но это парочка настоящих безумцев. Видели бы вы, во что они превратили дом. Сказать, что близнецы устроили там кавардак, значит не сказать ничего.
Тут братья увидели меня.
— О, горбатая крыса, ты тоже стал бунтовщиком? Значит, вскоре тебя четвертуют, а потом вздернут на виселицу! Мы непременно придем в Тайберн полюбоваться этим славным представлением!
— Заткни пасть, или насажу тебя на вилы! — рявкнул один из конвоиров.
Пленников повели к телегам, замыкавшим процессию. Повстанцы провожали их смехом и улюлюканьем, близнецы в ответ выкрикивали проклятия; судя по всему, даже эта громадная, враждебно настроенная толпа не внушала им ужаса. Уже не в первый раз я усомнился в том, что братья Болейн обладают здравым рассудком.
Переправившись наконец через мост, мы двинулись в сторону города. Барак вернулся к повозкам с провизией. По рядам передавали кувшины с элем, чтобы люди могли на ходу утолить жажду. Изнемогая от жары, я скинул дублет и остался в одной рубашке, насквозь промокшей от пота. Спина моя начала мучительно ныть, и мне с каждой минутой становилось труднее поспевать за остальными. По пути к нам присоединялись все новые и новые добровольцы — жители окрестных деревень. Гектор Джонсон, считавший своей обязанностью следить за стройностью рядов, куда-то исчез, однако рядом со мной вновь появился Воувелл. Несомненно, Кетт отдал распоряжение не спускать с меня глаз.
